Но она никак не могла устроиться поудобнее. Да и он тоже. Очевидно, тревога заразительна.
— Говори, — выдохнула она. — И если окажешься чудовищем, клянусь, я очень на тебя рассержусь. Линкольн рассмеялся:
— Спасибо. Похоже, у меня слишком серьезный тон?
— Слегка, — пробормотала она.
— Попытаюсь не слишком утомлять тебя деталями. В конце концов, ты должна вернуться до рассвета, не так ли?
Мелисса театрально закатила глаза. Похоже, он немного успокоился и даже старается острить.
— Сначала небольшое предисловие, иначе мое отношение к твоим дядьям покажется очень странным.
Видишь ли, то, что я чувствовал тогда, было не просто гневом, скорее, отчаянием. Но тому есть причины. После смерти отца в моей душе образовалась зияющая пустота. Я потерял не только его, но и мать, поскольку отныне редко с ней виделся.
— Она уехала?
— Нет, только ее никогда не было рядом. Часами просиживала в своей комнате, куда меня не пускали. Скорбела в одиночестве и не показывалась мне на глаза. Будучи единственным ребенком в семье, я жаждал человеческого общения.
— А школьные товарищи?
— Местная школа была слишком далеко от нашего дома, и у меня был наставник. Превосходный учитель, но человек крайне угрюмый, можно сказать, мизантроп. Но тут я встретил твоего дядю Дугала. Он заполнил эту пустоту, стал моим лучшим другом, вернее, единственным. Я любил его. Он стал братом, которого у меня никогда не было.
— Да, мне сказали, что вы были хорошими друзьями. Но потом ты затеял драку, положившую конец этой дружбе. Почему ты это сделал?
— Вовсе нет… то есть ненамеренно.
Мы были у пруда, там, где встретились впервые… и с ним, и с тобой, — с улыбкой добавил он.
Мелисса улыбнулась, втайне радуясь, что способна улыбаться.
— Мои дяди всю жизнь там купались. Но я не знала, что это местечко пользуется таким успехом.
— Не совсем. Кроме Макферсонов и меня, туда никто не ходил. В тот день нас было четверо: двое старших братьев присоединились к нам. Толковали о драке, свидетелями которой они стали недавно. Дуги похвастался, что и он не подкачает.
Я стал дразнить его, утверждая, что с такими девчоночьими кулаками он и мухи не убьет. Я вечно подшучивал над ним. Он к этому привык и обычно не оставался в долгу. Но на этот раз оскорбился, я даже не понял почему. Единственно, что приходит в голову: в этот день нас слышали старшие и посмеялись над ним. Но, так или иначе, Дуги разозлился и вызвал меня на поединок.
— Значит, это он начал драку?
— Если можно так сказать. Скорее, замахнулся.
