Те затруднения, что удерживали его на расстоянии, очевидно, разрешились… а может, и нет, учитывая обстоятельства их встречи. Но, как бы то ни было, Мелисса была убеждена, что сможет ему помочь. Если бы она не верила в это, отчаянию не было бы предела, поскольку Линкольн снова смотрел на нее с видом, явно говорившим, что он не собирается рвать с ней.
Но именно это и было главным предметом ее треволнений. И теперь, в полной уверенности, что все в порядке, она могла расслабиться. Вместе со спокойствием вернулась и шутливость.
— Именно так теперь и будет? Станем встречаться раз в несколько недель? — поддразнила она.
— Нет, если все пойдет, как я рассчитываю. Не слишком оптимистичный ответ.
— Ты не уверен? — снова встревожилась она. Линкольн мгновенно помрачнел.
— Мне нужно много тебе сказать, и новости не слишком обнадеживающие. Но прежде чем продолжать, ответь, правда ли, что ты не имеешь ни малейшего представления, почему я все это время не показывался тебе на глаза?
— Ни малейшего, — отозвалась Мелисса.
— А кто-то должен был меня просветить?
— Да, по моему мнению, ты первая, кому следовало бы сказать. А после моего предупреждения, сделанного твоему дядюшке Йену, стоило бы просветить тебя немедленно. Еще до того, как ты приедешь домой. Но, думаю, меня не приняли всерьез, поскольку я пообещал сделать это сам, если он не удосужится.
— Ты успел поговорить с Йеной?
— Перед ужином. Меня попросили уехать, прежде чем мы увидимся.
— О, ты прав, это звучит не очень обнадеживающе. Меня намеренно держали в неведении, не давая узнать… что именно?
— Почему я перестал за тобой ухаживать.
— Почему же?
Она опустила глаза и затаила дыхание. Он приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. В его взгляде светилась нежность.
— Поверь, Мелисса, это не мое решение. Меня попросили… вернее, приказали, держаться подальше от тебя.
— Кто?
— Твои дядюшки.
— То есть Йен? — нахмурилась она.
— Нет. Все сразу.
— Но где? Как? Они в Шотландии!
— Нет, в Лондоне. Они и это от тебя скрыли.
— Но они объяснили почему?
— В этом не было нужды. Дело в том, что я — это я. А они — это они. И у нас есть общее прошлое. Довольно неприятное.
— Но Йен Первый клялся, что никогда о тебе не слышал. Что единственный Линкольн, которого он знал, носил фамилию Росс, и… о, так это ты? Не может быть!
— Значит, тебе все-таки обо мне говорили?
— Нет… то есть да, но только в нескольких словах. Посоветовали надеяться на то, что ты — не тот самый парень.
