Но Линкольн, вместо того чтобы рассердиться, даже улыбнулся.
— Мне нравится, что ты не боишься спорить со мной, — заметил он.
— О, до чего я рада это слышать! — с преувеличенным облегчением воскликнула она и уже серьезнее добавила:
— Но тут не о чем спорить, хотя я и знаю теперь подробности. Вопросов и загадок сколько угодно, но то, что случилось давным-давно, изменить нельзя. Было и прошло. Беда в другом. В том, что прошлое неожиданно вернулось и преследует тебя. Это и есть предмет для обсуждения.
— Ты права, — согласился он.
— Потрясением явилось для меня известие о том, чья ты родственница. Но все это ничто по сравнению с тем, что я пережил, когда мне приказали и близко к тебе не подходить!
— И ты исполнил их желание, насколько мне известно? — предположила она. Линкольн кивнул:
— Только потому, что полагал, будто ты все знаешь и согласна с ними. Но когда Джастин нанес мне визит…
— Ах, вот почему он предложил мне навестить твоих женщин! — перебила Мелисса.
— Так он ничего тебе не сказал?
— Нет.
Вероятно, поговорил с кем-то из моих дядюшек, и те попросили его не лезть не в свое дело.
— Очевидно, — вздохнул Линкольн. — Не могу только понять, почему они взяли на себя труд разыскать меня и предупредить и не сделали ни малейшего усилия объяснить тебе, почему так поступили. Ты знаешь, по какой причине они забыли упомянуть тебе об этом?
— Легко предположить.
— В таком случае просвети меня, ибо если им безразличны твои переживания, неужели же не все равно, кто за тобой ухаживает?
— Ты чересчур пристрастно судишь о них.
Для того чтобы ответить, по какой причине они не сочли нужным поделиться со мной, следует знать, что очень немногие парни отваживались ухаживать за мной дома. Мои дядюшки ухитрились отпугнуть всех, и молодые люди к тому же слышали легенду. Стоило моим дядьям косо взглянуть на них, как они тут же смазывали пятки. Но на этот раз Макферсоны, возможно, предпочли, чтобы я оставалась в неведении о том, что они сотворили.
— Неужели? — недоверчиво переспросил он. — Они допустили, чтобы ты думала обо мне самое худшее: что я попросту завлек тебя и бросил, вместо того чтобы объяснить, почему считают меня неподходящим женихом.
— Видишь ли, хотя я горячо их люблю, они меня побаиваются, поскольку знают, на что я способна в гневе.
— Утверждаешь, что не обязана им подчиняться?
— Ну, это слишком сильно сказано. Я готова их выслушать, и если посчитаю нужным, обязательно соглашусь. Но когда речь идет о моей жизни, решение остается за мной.
