«Погранец». Зеленые фуражки

На радистку выход имели двое – Глушков и неизвестный пока политрук. Если его не найдут, разведгруппа продолжит работу. Фактически убрал он одного агента, пусть даже руководителя группы. Арестовал радистку, но что это изменило? Немцы забросят другого радиста, и группа продолжит работу. А может статься, что запасной радист есть, находится в спящем режиме. Черт, как неудачно задержание прошло! Сам бы себе морду набил за такую топорную работу.

Уже в особом отделе подошел к дежурному.

– Старшина, капитан не приехал?

– Соедините меня с калининским УНКВД, городским отделом, старшим лейтенантом Осадчим.

– Подождать немного придется. Да вы присядьте.

Уже через пять минут в трубке раздался знакомый голос Осадчего.

– Привет! Как успехи?

– Пианистку взяли, дала наводку на агента. При попытке захвата раскусил ампулу с ядом.

– Так! Плохо, старшой.

– Есть. Начальник особого отдела устанавливает данные на фигуранта.

– Пока сами справляемся.

– Что с особым отделом в одной упряжке работаешь, это хорошо.

Ты где расположился?

– Наш сотрудник утром в Торжок едет, забросит тебе бумагу, ознакомься, обсуди с Дубовиком.

Осадчий положил трубку. Связь телефонная, через войсковой коммутатор, но все равно говорили намеками. Федор посмотрел на часы. Четыре утра. Надо немного вздремнуть. Он поднялся в отведенную комнату, снял портупею с кобурой, сапоги, рухнул на матрац на полу. Как был – в форме. Разбудил его утром Василий.

– Завтрак принесли, вставай.

Еда в армии во время войны, казенным языком прием пищи, святое дело.

Неизвестно, когда в следующий раз придется подхарчиться. Оперативный состав ноги кормят, сидя в кабинете ничего не найдешь. Короткий сон освежил. Федор умылся, поел. Особиста так и не было. А вскоре его вызвали к дежурному. Возле него стоял уже знакомый по отделу НКВД лейтенант.

– Здравия желаю. Вам пакет.

Лейтенант сразу вышел, фыркнул мотор машины. Ну да, ему в Торжок. В комнате Федор вскрыл засургученный пакет, достал два листка. На рукописном было написано:

«Ознакомь Дубовика.

Это текст дешифрованной радиограммы из Лихославля. Спецы из Москвы потрудились. Может, поможет в поиске. Ни пуха».

Ни подписи, ни обращения в начале. Писал сам Осадчий, его почерк Федор уже знал. Второй листок был машинописным, причем вторая, если не третья копия через копирку. Не все буквы пропечатаны на машинке четко. Федор ознакомился:

«Восемнадцатый Центру. В район Ржева с советской стороны подтягиваются свежие пехотные части.