Пограничье

   — Нет, Пашка, ты не домовой, — авторитетно заявила я, когда Эро закончил рассказ легким поцелуем.

   — М-м-м?.. — дорожка из почти незаметных касаний от края моих губ, по щеке до уха. — А кто?

   Воздух, нагретый его дыханием, коснулся моей кожи и теплой войной прокатился от затылка вниз, наполнил странной истомой грудь и пружиной скрутился внизу живота. Приятно и пугающе одновременно. Пугающе, пожалуй, больше.

   — Бабник! — решительно вырвалась из ласковых рук и нахмурилась, встретив задумчивый голубой взгляд, в котором удивительным образом переплелись нежность, радость, тревога и вина.

Убейте меня, но в тот момент я совершенно ясно поняла, что Павлик от меня что-то скрывает. И да, чувствует себя в связи с этим виноватым. Стало страшно. На самом деле страшно, потому что если это что-то серьезное, если...

   В груди похолодело от ужасающей мысли: я так привыкла к нему за эти две недели, что уже почти не хочу расставаться. И эта мысль была неправильной.

Мама говорила: не подпускай к себе никого слишком близко, и тогда никто не сделает тебе больно. А Павлик подобрался действительно близко, ближе некуда. Он словно под кожу ко мне проник...

   — Пойдем во дворец? — отвел глаза, и я только уверилась в своих мыслях. Точно, скрывает! — Ты хотела с Оливкой попрощаться... Я на семь тридцать договорился на переход. Нормально?

   — Нормально... Павлик...

   — Что? — улыбнулся, ослепительно блеснув жемчужной нитью зубов.

Я параноик. Я чертов параноик. Хуже Юлкиного папы...

   Смотрела на его улыбку и чувствовала, как собственные губы непроизвольно расплываются в ответной. И я даже почти улыбнулась, правда, но тут в голову забралась совсем уж неприятная мысль, и я всплеснула руками.

   — Павлик, но это же ужасно!

   — Что именно, Сонечка? — провел рукой по живой изгороди, что-то нащупал, потянул на себя, и кусты жасмина расступились в разные стороны, открывая спрятанную калитку. Эльфы.

Я только плечами пожала. Обычный заборчик их, конечно, не устроил бы.

   — Зачем же мы привезли сюда Оливку, если тут так зверски к полукровкам относятся. Жалко же, сладкую... И как я Афиногену в глаза смотреть буду?

   Кстати, об Афиногене. Что-то он давно не появлялся. Неужели теперь я расстанусь не только с малышкой, но и с надоедливым ангелом тоже? Это, несомненно, плюс.

   — Пойдем во дворец, — Павлик подмигнул мне. — Сама все увидишь.