Пограничье

   — Присаживайтесь! — Людоедовна бесцеремонно толкнула его в одно из кресел и вручила увесистую стопку бумаг. — Ознакомьтесь и распишитесь на каждой странице!

   Десять листов мелкого аккуратного почерка вмещали в себя «Отказ от претензий», «Согласие на использование данных», «Клятву о нераспространении», «Технику безопасности» и коротенькое предупреждение о том, что администрация Библиотеки не несет ответственность за умственное и физическое здоровье посетителей закрытого сектора.

   — Э-э-э-э, — протянул Павлик, зависнув над последней страницей.

   — Все подписывайте. Или будете сами объяснять вашему директору, почему я не пустила вас в операционный зал.

   Сыщик пожал плечами. Ну, что ж, раз это так необходимо... С другой стороны, он в своей жизни подписал столько обязательств о неразглашении и инструкций по технике безопасности, что одной больше, одной меньше ...

   — А теперь пейте! — Людоедовна злорадно улыбнулась, когда Павлик поставил закорючку на последнем листе, и протянула сыщику стакан с коктейлем отталкивающего вида.

   — Спасибо, я на работе не...

   — Пей и не паясничай! — рявкнула свирепо и глянула так, что начальник ивского эфората испуганно подтянулся, схватил стакан и опомнился только тогда, когда делал пятый или шестой глоток.

   На вкус напиток был не так уж и плох, с легкой кислинкой и отдаленными нотками миндаля.

   — Я... — Павлик сделал последний глоток и вдруг с ужасом понял, что не может произнести ни слова. Мир вокруг закружился, ускоряясь с каждым следующим оборотом, молодой человек покачнулся, вцепившись в подлокотники кресла, которое пыталось выскользнуть из-под него, и мучительно выдавил-таки сквозь зубы:

   — Добро пожаловать в закрытый сектор, — мрачно поприветствовала Людоедовна и вытолкнула нерадивого читателя вместе c креслом в открывшийся на полу муторно-зеленый портал.

   Полет был недолгим, но за несколько секунд Пауль Эро все равно успел вспомнить всю свою жизнь, расстроиться из-за того, что так и не свозил младших братьев в знаменитые русалочьи бани, а они так просили, и пожалеть о том, что так мало провел времени с Соньей.

   Проклятая библиотекарша! Людoедовна и есть. Неспроста, ох, неспроста ее так прозвали. И уж точно не из-за сходства с отчеством. Не только из-за него.