Пограничье

Узнать бы только, где он прячется... И...

   — Пауль, ты глазками бессмысленно-то не сверкай, — Ангелина кивнула девчушке, принесшей кувшин, как родной, и уверенной рукой подлила эль в бокалы. — Скажи мне лучше, зачем ...

   Она вдруг выдохнула так, словно кто-то невидимый нанес ей ощутимый удар кулаком под дых, закашлялась, откинулась на спинку стула, выдохнула, а затем, ткнув пальцем Павлику за спину, простонала:

   — Это что? Это... Он зачем здесь?

   А Павлик, конечно же, немедленно оглянулся посмотреть, что же так удивило его собутыльницу.

   И сразу же понял свою ошибку. Точнее, две ошибки. Первая: не что, а кто. Вторая: надо было в менее популярный кабак идти, и черт с ним, с самым вкусным по эту сторону от Призрачного леса элем.

   В дверях заведения под смелым названием «Пьяная свинья» с видом оскорбленной невинности хмурился Ясневский Вельзевул Аззариэлевич, а из-за его спины выглядывал веснушчатый нос смутно знакомого парнишки, хитрый глаз давешнего перспективного волчонка и шона Сонья Ингеборга Род, собственной персоной.

   Очень медленно Пауль Эро снял руку с плеча Ангелины Фасольки и небрежно отодвинул стул в сторону. Подальше. К другому краю стола. И не потому, что Сонья ревниво хмурилась. Не хмурилась, не она. Хотя хотелось бы.

   — Пауль Эро! — прогремел на всю «Пьяную свинью» директор Школы Добра. — У тебя вообще совести нет?

   Павлик нервно отхлебнул из бокала, но закашлялся под злым взглядом и не очень умно спросил.

   — Где тебя носит, сволочь? Я чуть не поседел!

   Несколько посетителей кабака бочком двинулись к запасному выходу, заметив, как у неадекватного получерта ровно над убеленной сединами челкой пробивается пара маленьких острых рожек.

   Сонька подтолкнула конопатого подростка, и Павлик вспомнил, где он его видел.

   — В смысле, где меня носит? Вы же сами, Вельзевул Аззариэлевич меня отправили в Библиотеку, — покосился на Ангелину и пожал плечами, надеясь, что жест выглядит именно равнодушно, а никак не недоуменно и даже испуганно.

   — Ты хочешь мне сказать, что ты в Библиотеке провел семь дней?

   Ангелина Фасолаки громко икнула и испуганно прикрыла рот рукой.

   — Почему семь? — рассеянно спросил сыщик, не сводя глаз с волчонка, который что-то нежно нашептывал на ушко Сонье. — Один...

   Вельзевул Аззариэлевич громко скрипнул зубами, и прижавшиеся к стенам посетители бросились наутек.