Пограничье

   Волк обжег судью взглядом, полным ненависти и отрывисто кивнул, после чего развернулся, взвизгнув каблуками, и стремительно направился к выходу, не забыв притормозить у недавней подсудимой и прошептать:

   — И все равно ты моя.

   Шона вздрогнула, словно от удара, но все-таки смогла поднять на вожака глаза, хмыкнула и почти незаметно качнула головой, безмолвно произнося одними губами:

   Оборотень ничего на это не ответил, но взгляд его сказал сиге Мори о многом.

   Спустя несколько минут место мрачного оборотня занял светлый, как утро в березовой роще, эльф.

Местные кумушки зашушукались удивленно и слегка возмущенно, но никто кроме старой Варны, которую все за глаза называли морской ведьмой, не осмелился произнести вопрос вслух.

   — Что за подстава! — громко возмутилась старуха, сплевывая сквозь сточенные желтые зубы коричневую от табака слюну. — А где обещанный красавчик Эй?

   Сига Мори укоризненно покачала головой, а затем улыбнулась смутившемуся эльфу.

   — Мне непонятно ваше возмущение, — судья в притворном возмущении всплеснула руками.

— Этот, по-моему, тоже очень хорошенький.

   Эльф покраснел под громкий хохот зала, окинул ясным взором веселящихся русалок и замер, остановившись на зеленоглазой волчице, которая рассматривала его с мрачным любопытством. Он попытался улыбнуться той, которая на ближайшие годы, по всей вероятности, станет его госпожой и вздрогнул, когда милая шона в ответ хищно оскалилась и, потерев раздраженно правое плечо, подмигнула ему.

Обычно на женское подмигивание Эстеран реагировал мягкой улыбкой, или выгнутой бровью, или легким заигрыванием, но никак не мертвенной бледностью и осмотром диспозиции в поисках путей отступления.

   — Итак, — сига Мори опустила взор в документ, поданный приставом, — уточните ваши претензии, господин Эстеран Гиль.

   Эльф кивнул, перебросил через плечо толстую рыжеватую косу и заговорил, небрежно играя с кисточкой из кончиков волос:

   — Благородное собрание, вне всякого сомнения, уже знает об ужасающей потере, постигшей жителей Зачарованного леса, — замолчал на долю секунды, склонив голову, а затем продолжил, звеня слезой в голосе:

   — Аугуста Нель ушла от нас навсегда.

Не знаю, как скоро эльфы смогут оправиться от этой трагедии. Наша правительница была великой женщиной, прекрасной, как ...

   Сига Мори негромко покашляла, как бы намекая господину Гилю, что неплохо было бы перейти непосредственно к делу.

   — Да, — эльф понимающе кивнул.