Пограничье

   Почему он раньше не сообразил, что Анжелина и молодая жена начальника областного Дубровского эфората — одно и то же лицо? Генерал Штормовский прощать не умел. То есть жену-то он простил, а Эро… продвинул по службе. Или правильнее сказать — задвинул?

   Когда Павлик получил приказ о новом назначении, он долго возился у огромной карты Пограничья, занимавшей всю стену в его старом кабинете, разыскивая то самое славное местечко, в которое его… повысили. А найдя, немедленно впал в уныние.

Это даже городом нельзя было назвать. А в Большом Атласе Пограничья и прилегающих земель о нем было написано всего несколько строк. Абзац об истории возникновения и памятниках архитектуры Эро нетерпеливо пропустил, уткнувшись безумным взором в строчку «Население 1500 человек».

   Полторы тысячи?! Что, скажите на милость, известный при обоих дворах сыщик будет делать в этой забытой всеми богами деревне?!

   Павлик сначала впал в депрессию, потом перешел к ярости, потом попытался залить горе вином и впал в трехдневный запой и даже задумался о том, не вернуться ли к матери… Но тут пришло сообщение о том, что на вверенной ему территории произошло двойное убийство, зеркально повторяющее три уже известных случая.

И молодой человек выдвинулся в Ивск.

   Романтичное место Ивск встретило его сплетней о новом начальнике районного эфората. Две девицы преклонного возраста, ехавшие с Эро в одном дилижансе, всю дорогу шептались о том, что он, Эро, говорят, страшный красавчик и кобель, что в его прошлом была большая сердечная тайна и что — внимание! — он НЕ ЖЕНАТ! Дамы строили планы по завоеванию крепости по имени Пауль Эро, уверяли друг друга, что у них-то точно больше шансов, чем у Бабетты Вук, что Варьку Синицыну можно смело снимать со счетов, что Раюсик до зимы уехала к тетке погостить, а когда вернется, новый начальник будет уже счастливо женат.

   Павлик содрогнулся от такой перспективки, поглубже вжался в неудобное кресло и отгородился от предприимчивых девиц «Ивским курьером» недельной давности, который услужливо оставил на сиденье один из прошлых пассажиров.

   Так что нечему удивляться, что на место своей службы Эро явился в дурном настроении и с головной болью, которой только поспособствовало радостное приветствие дежурного по отделению:

   — Господи Эро! — старик вытянулся в струну и щелкнул каблуками форменных сапог.