Пограничье

А еще я чувствую, как в теле, лежащем рядом со мной, медленно и неуверенно шевельнулось сердце, словно пробуя жизнь на вкус.

   — Не мне? — прохрипел Афиноген, а я повернула на голос голову, пытаясь найти хранителя слепыми глазами. — Теперь, пожалуй, что так и есть.

   — Это был безответственный поступок, мы не можем отдать ему твою жизнь.

   Слепо шаря руками, я добралась до медленно наливающейся теплом шеи своего Павлика и вцепилась в нее обеими руками. Не отдам. Не подпущу никого. Мое!

   — Это добровольная.

   Кто-то дотронулся до моего плеча, и я заорала, огрызаясь по сторонам, не слушая успокаивающих слов, не видя того, кто пытается оторвать меня от мужа. Кажется, я кого-то ударила. И, если верить соленому металлическому вкусу крови во рту, даже покусала, а потом вместе со странным звоном на мою голову обрушился, судя по ощущениям, целый сугроб колючего снега, и я, продолжая цепляться слабеющими пальцами за Павлика, потеряла сознание.

   В себя пришла от тихого шепота над моей головой:

   — Слушай, может все-таки позвать кого-то? Вторые сутки пошли...

   — Тебе Дуная что велела?

   — Сидеть и не дергаться...

   — Вот и не дергайся. И ради богов! Прекрати ныть все время. Мало мне Совета, так еще и ты со своим нытьем.

   Я осторожно приоткрыла один глаз и выдохнула с облегчением: зрение все-таки ко мне вернулось.

   Вернулось, чтобы сообщить мне о том, что я лежу на кровати в женском флигеле в своей собственной старой комнате, в той самой, где мною были пролиты ведра слез и истрачены километры нервов.

   Я рывком села на постели и застонала, когда от резкого движения в голове зазвенело.

   — Соня! — одновременно вскрикнули Ларс и Гаврик, которые стояли справа от меня. — Осторожно!

   Двумя руками ухватилась за голову и прохрипела:

   — Что происходит?

   — Ты очнулась, — улыбнулся Ларс.

   — Я боялся, что ты никогда не вернешься, — вдруг всхлипнул Гаврик и, упав на колени, уткнулся лицом в одеяло в районе моих колен.

   — Почему я здесь? — спросила я о ненужном, потому что о нужном спрашивать было страшно.

   — Нам сказали, что вы нестабильные пока. Что вас нельзя переходом переносить, а не переходом — опасно. Все-таки Волчья долина — не самое благоприятное для зимних путешествий место.

   — Нас? — одними губами проговорила я и осторожно повернула голову налево, ощущая тепло большого тела рядом с собой.