Пограничье

   — Дыши, счастье мое, — улыбнулся Пауль, наклонился к ушку, спрятанному за рыжими локонами, и произнес что-то неслышное, но, несомненно, действенное, потому что волчица вдруг успокоилась, бросила на мужа благодарный взгляд, а затем слегка порозовела, глубоко вздохнула и заалела маковым цветом, когда присутствовавшая на вечере русалка, заметив розовость ее щек, понимающе ухмыльнулась.

   — Не скажу, что я удивлен, — заметил сыщик, бросив на жену последний настороженный взгляд. — В этой истории вообще мало что может меня удивить… Разве что то, что вы до сих пор не пытаетесь что-то предпринять, и терпите этот фарс.

Я угадал? Вы же не воспринимаете нас всех всерьез?

   Бадлон качнул головой и немного растерянным взглядом обвел собрание. Отвечать он, казалось, и не собирался. Когда же Пауль набрал в грудь воздуха, чтобы произнести что-то еще, Все-таки заговорил:

   — Отец-Охотник свидетель, вы не выглядите серьезными… Как можно относиться всерьез к детям, затеявшим смешное расследование? И я бы даже посмеялся, с умилением глядя на вашу возню, если бы она не встала костью мне поперек горла.

   Александр Волчок изумленно заломил бровь и пробормотал себе под нос едва слышное:

   — Никогда не пойму, как он это делает...

   Звезда столичного сыска снизошла до самодовольного смешка и благодарного кивка в сторону светлого мага, после чего Эро повертел перед лицом пальцами и произнес:

   — Ну, нечто подобное я и предполагал, — закусил губу, изображая растерянность и нерешительность, а потом вдруг махнул рукой и доверительным тоном:

   — А знаете что? Давайте уже до конца, раз вам все равно.

.. А мне так хочется доиграть.

   — Ну, играй, играй... — Вацлав Бадлон скользнул пустым взглядом по ряду темных окон, небрежно хмыкнул и облокотился о каминную полку. — Скажи только, как ты понял-то, что я из бывших Стражей и что я жив?

   — О, ну тут совсем просто, — Пауль пожал плечами. — До меня не сразу дошло, что все смерти в этом деле так или иначе связаны с демонами Пограничья, а как дошло, я все думал, как же он их убивает-то.

.. Или они. Ведь, как ни крути, а Стражи — это все-таки Стражи, даже после того, как их лишили бессмертия и части сил. Они все равно остаются едва ли не самыми сильными магами в обоих из миров. Сначала я думал, что все дело в том, что они были не одни. Не знаю... Убийца захватывал того, кто слабее и, играя на чувствах, убивал сильного...