Пограничье

А потом, когда я узнал, что в могиле Вацлава Бадлона лежит совершенно посторонний человек, все стало ясно.

   Просто никто из них не ждал нападения. Вы просто стучали в дверь, улыбались по-братски и говорили что-нибудь в стиле: «Привет, Батон! Как жизнь? Говорят, ты женился...» А когда друг поворачивался к вам спиной... — Пауль красноречиво замолчал.

   — Тебе не в актеры надо идти, а в писатели, — хмыкнул Бадлон и, отлипнув от камина, мигрировал к одному из окон, где и устроился на подоконнике. Сыщик нахмурился, следя за этим перемещением, и зачем-то посмотрел на настенные часы.

— Только у тебя тут неувязочка. Я, видишь ли, не оборотень. И в корнях моего родового дерева ни одного волка не было, а на месте одного из убийств, я слышал, был именно вер.

   — Вервульф был не на одном месте преступления, — согласился Пауль. — А на всех. И я даже знаю почему. И расскажу об этом немного позже... Но Стражей убивали именно вы. Я уверен, что любой штатный некромант сможет без труда проследить потоки, чтобы подтвердить мое предположение.

Осталось только выяснить, зачем вам это было надо.

   Сыщик посмотрел почему-то на Анжелину Штормовскую и задумчиво произнес:

   — Я после того, как убийства со Стражами связал, все думал — зачем? Предполагал сразу, что все из-за энергии, которую Стражи после смерти обязаны вернуть миру... Голову сломал, размышляя над тем, каким образом эту энергию можно перехватить и использовать для укрепления собственных сил... А потом до меня дошло!

   Пауль повернул голову и посмотрел на Сонью.

   — Что? — выдохнула она испуганно.

   — Ничего, — он вдруг подцепил пальцем ее за подбородок, подставляя возмущенно округленный рот под быстрый поцелуй. Плевать, что все смотрят. Так даже лучше, пусть все знают, что эта женщина его! — Ничего... Просто, как я и говорил, скрывать что-то от того, кого на самом деле любишь, невыносимо, нереально и просто невозможно. Любая тайна выжигает душу огненной лавой, вертится на языке и требует выхода.

   — Чушь это все! — вдруг проворчал Гай Ботан.

— Забрать силу невозможно. И неважно, жив Страж или умер...

   — Я знаю, — Пауль кивнул.

   — Нет, теоретически, — капитан задумчиво посмотрел на Вацлава Бадлона, — силою можно поделиться... Но я даже абстрактно себе не представляю, кто и как смог бы меня заставить это сделать.

   — Угу, — Эро довольно улыбнулся. — Вот и я рассуждал примерно так же, а потом понял, что убивали не ради силы, не ради энергии, а по душевной злобе, из зависти и ненависти.