Пограничье

   Я мысленно улыбнулась. Ну, по крайней мере, самоуверенность и завышенная самооценка по-прежнему при моем муже, а значит, все не так плохо, как могло показаться.

   Мое пробуждение остановило бушевавший всю ночь и первую половину дня буран, как выяснилось, вызванный мною и мною же прекращенный. Ну, по крайней мере, Юлкин папа говорил, что это так, а основания ему не верить у меня не было.

   Стоило на небе появиться солнцу, как большая часть гостей поспешила убраться восвояси. Волчки умчались в светлую столицу сообщать о результатах расследования, увозя с собой выданного недовольным Ларсом Фенрира — кажется, братишка до последнего надеялся сам рассчитаться со старым оборотнем.

Эфоры отправились по своим рабочим местам составлять отчеты о случившемся. Генерал Штормовский заявил, что это безобразие — понять бы еще, какое именно — Паулю с рук не сойдет, и покинул Волчью долину. А я вздохнула свободно, потому что, во-первых, Пашкин начальник увез с собой прошение об отставке, а во-вторых, не забыл восхитительную в своей глупости супругу, которая, может, и не обладала слишком острым умом, но синева глаз и размер груди позволяли ей стрелять в моего Павлика призывными взглядами. И мне это категорически не нравилось.

   Гай Ботан испросил у Ларса разрешение остаться погостить.

   — Все-таки в Сигни есть немного волчьей крови, — сообщил он моему братцу по секрету, даже и не подозревая о том, что новый вожак клана Лунных волков уже давным-давно почуял это сам.

   Дуная и не думала спрашивать разрешения, она просто осталась, заявив, что всегда мечтала узнать, каково это — жить среди волков.

Но судя по тому, какие взгляды она бросала на Гаврюшку, жизнь домовых ее интересовала гораздо больше.

   Ну, и Вельзевул Аззариэлевич с Ангелиной. Они остались просто потому, что ни у кого не хватило смелости и совести постучать в их спальню и сообщить о том, что буран давно закончился.

   Тем вечером мы все собрались в столовой, но стол решили не накрывать. Прямо у камина Гаврик расстелил толстый цветастый ковер, набросал на него ворох подушек, валиков и пуфиков, поставил несколько чайных столиков с напитками и закусками и заявил, что не уйдет из комнаты до тех пор, пока ему не объяснят, куда пропал его дядя, и что теперь ему, Гавриилу Пяткину, делать дальше.

А главное, как жить.

   — Гаврюш, — я схватила мальчишку за руку и со всей искренностью, на которую только была способна, заверила:

   — Мы и сами тебя не отпустим. Куда ж мы с Ларсом без тебя...