Пограничье

Я только в тот момент, как мы вошли в Зал предков, поняла, что лучшего места, чтобы спрятать череп, найти невозможно, что проклятый Гринольв меня просто провоцировал… Поль, правда, когда я шла к той полке, я и не думала брать что-то другое, а потом меня словно черт под руку толкнул…

   — Не думаю, что это был черт, — задумчиво протянул мой муж и бездумно почесал шрам, который, наверное, так и останется на его шее до конца жизни.

   Вельзевул Аззариэлевич кивнул синхронно мыслям Эро и заметил:

   — Хранители — большие мастера по части многоходовок.

   — Думаете, это Генка повлиял на меня? — засомневалась я. Неужели правда? Неужели ангел мог сделать что-то, что осталось бы мною незамеченным, а если мог, то как часто он пользовался этим умением? Сколько раз содействовал и подсказывал? Заставлял закрывать глаза на какие-то слова и поступки? Руководил моей импульсивностью?

   — Ты слишком много думаешь не о том, — шепнул над моим ухом Павлик и, словно случайно, коснулся губами шеи, а затем громко, уже для всех:

   — Послушайте, но ведь кто-то подталкивал меня, чтобы я оживил Арнульва.

   — Ну, мой дорогой, — пан Ясневский откинулся назад, с видом сытого кота устроив голову на коленях Ангелины, — включите ваш прославленный мозг или хотя бы воображение. Тут явно действовал кто-то еще. И если этим кем-то не был ваш собственный хранитель, то тогда…

   Вельзевул Аззариэлевич замолчал, а мы все смотрели на него, затаив дыхание.

   — Тогда? — Ларс не выдержал первым.

   — Тогда я затрудняюсь с ответом… — директор Школы Добра прижался губами к запястью своей жены и вдруг громко зевнул. — Да и какая разница, честное слово? Пауль, не все загадки в этом мире можно разгадать. Пусть все останется как есть… — искоса глянул на меня и уточнил, словно между делом:

   — Полагаю, череп горемыки Арнульва растворился в пепле котельной.

   Я с трудом подавила радостный смешок и ограничилась только сдержанным кивком.

   — Ну, и славно! Хотя бы с этим мы разобрались.

   — Где разобрались-то, — возмутился Гаврик, который заметно окосел от половины бокала глинтвейна. — А как же дядя Гамлет?

   Действительно, как же дядя?

   Я посмотрела на Павлика вопросительно и с удивлением заметила, что мой муж как-то вдруг помрачнел. И сразу расхотелось слушать о тайнах и интригах, а захотелось наоборот пожалеть его, поцеловать, погладить по светлой голове и прошептать тихонечко:

   — Забудь. Все будет хорошо.