Пограничье

А что такое?

   Значит, Соечка... Отвечать не стала, отвернулась от девушки и направилась к пищеблоку.

   Нос уже даже не пощипывало. Он горел и пульсировал от обилия всевозможных запахов. И ничего нельзя было с этим поделать, вот что самое поганое. Попыталась абстрагироваться от неприятных ощущений и от начинающейся головной боли заодно, полностью уйдя в размышления. Что нам дает информация о том, что кухней сегодня руководит Соечка? А фиг его знает! Видимо, ничего, если не считать того факта, что при фейке ни один поваренок, ни одна посудомойка, ни один кухонный служка не рискнет покинуть рабочее место.

   Нарезала несколько кругов по хозяйственному двору, держась поближе к кухне, но след, который всего несколько минут назад был тесно переплетен с запахом тушеной утки и медово-чесночного соуса, теперь настойчиво звал в лес. Бежать туда или все-таки сначала с Сойкой пообщаться. Я уже совсем было решила остаться, но тут от деревьев вместе со свежим порывом ветра до меня долетел ванильный запах детского талька — и я больше не раздумывала.

   План был прост: добежать до леса, снять с себя одежду и надежно спрятать ее в тайнике. А дальше все просто. Слушать лес, доверять ветру, раствориться в почти неслышных намеках на отгадку — и пропажа сама найдется.

   Блузку я начала расстегивать, когда до дуплистого дерева, которое я уже несколько месяцев использовала вместо тайника, оставалось метров двадцать, и вдруг почувствовала его. Запах другого волка.

   Давно забытый страх налетел шквалом, лишая дыхания. А сердце забилось пойманной в силки птицей.

   В моем лесу. В Пограничье. Рядом. Чужой.

   Запах был мощным, значит сильная кровь. Может, даже сильнее моей. Значит, обратись я здесь и сейчас, он учуял бы и нашел.

   Не было бы счастья, да несчастье помогло, как любит говорить папа Род. Если бы не эта суета с пропавшим ребенком, если бы не кровавое убийство в замке, фиг бы я достала из носа фильтры. Фиг бы я почувствовала постороннего.

   Замерла на месте, постояла, подышала, привыкая к постороннему запаху и одновременно отделяя его от остальных: от запаха грибной сырости и мокрой хвои, от прелых листьев, от вони гниющего тела мертвой белки, от сладкого аромата материнского молока. Волка поблизости не было, и это хорошо. А вот ребенок был, метрах в ста — ста пятидесяти к востоку от меня.