Пограничник. Том 1: На афганской границе

А на заставе такого не будет. В боевой обстановке — тем более.

— Так, пусть будет, — заключил Дима.

— Если придется землю афганскую топтать? В рейды, несколько суток на ногах или колесах. Там уж точно не будет. И что ты тогда делать будешь?

— Грустить, — понуро отозвался Димка.

— Вот именно, — кивнул я с ухмылкой. — А грустные солдаты и обязанности свои исполняют грустно. Плохо, то есть. Так что, Дима, все это нужно, чтобы солдат заранее привыкал к лишениям, которые могут возникнуть в боевой обстановке.

— М-да… — Протянул Димка.

Димка Ткачен смешливо покосился на меня и добавил:

— А с тобой не поделюсь. Больно ты умный.

На это я только сдержанно рассмеялся. Ткачен тоже прыснул в кулак, а за ним и Вася. Обед заканчивался. Впереди нас ждал долгий день учебных занятий.

Я дал из автомата Калашникова короткую очередь в туман. Маячившие там неразборчивая тень задрожала и тут же исчезла. Видимо, пораженный пулей дух упал куда-то между скал.

— Снял? — Спросил брат-близнец Сашка, залегавший рядом, за цепочкой больших и широких валунов, наполовину вросших в землю.

— Видать, да, — ответил я, стараясь не светить головой, — не выглядывай. У душманов снайпер работает. Вон из-за тех скал.

— Вот же, умудрились поотстать, — Сашка перевернулся набок, достал из самодельного подсумка на животе новый магазин, заменил. — Че теперь делать? Как догнать наших?

— Ниче, прорвемся, — покачал я головой. — Туман к ночи загустеет и выйдем.

— Не окружат, — покачал я головой. — Патроны, гранаты есть. А духи не знают, что нас тут только двое.

Саша недоговорил. Вопреки моему приказу, он приподнял голову, чтобы выглянуть из-за укрытия. И тут же получил пулю. Брат упал рядом замертво. Я окоченел от неожиданности.

— Саша… — Прошептал я. — Сашка…

Ярость закипела в душе, я схватил автомат и поднялся в самоубийственную атаку, чтобы отомстить. А потом наступила темнота…

— Саша… Сашка, проснись… — позвал меня тихий голос.

Я открыл глаза. Вокруг было темно и спокойно. На двухэтажных койках спали бойцы. Кто-то бессовестно храпел.

Я сощурился, стараясь разлепить сонные глаза. Потом глянул на Мамаева, сидевшего у моей койки.

«Кошмар, — подумалось мне. — Это был всего лишь дурной сон».

— Ты во сне разговаривал, — прошептал Мамаев, удивленно уставившись на меня.

— Чего тебе надо? — Спросил я немного раздраженно, но потом тут же взял себя в руки. — Спи иди.