Пограничник. Том 1: На афганской границе

Тем не менее, солдат, которого считали мягкотелым мамсиком, шел почти на гарантированную драку, переламывая себя через колено.

Вдруг ощутил я, что испытываю хоть и небольшую, но гордость за Мамаева. Походила она на ту, которая бывает у командира за своих ребят, отлично исполнивших боевую задачу. А для Мамаева же, пересилить свой робкий характер — по-настоящему боевая задача. И пока что он справлялся.

— Так-так… — Проговорил Гришка Бодрых, когда мы с Федей вошли в уборную.

Он, со вторым сержантом. Ждали нас там пока что вдвоем. Оба были в галифе и майках, а еще при кирзачах. Второго сержанта звали, вроде, Серегой. А вот третьим оказался кругломордый Сеня по фамилии Лопин. Тот самый, чьих дружков я раскидал на станции, по пути в Московский. Он появился со спины и захлопнул за нами дверь. Стал на входе.

— Ты, Мамаев, молодец, — нахально хмыкнул Бодрых, — приказание выполнил как надо. Теперь свободен. Лопин, дверь ему открой.

Бодрых, видать, ожидал, что Федя тут же исчезнет за дверью, и очень удивился, когда он остался со мной. Это было видно по удивленному лицу сержанта, а еще по тому, как он вопросительно приподнял бровь.

— Я сказал, свободен, — повторил сержант с наездом.

— Й-я… останусь, — заикнулся Мамаев.

— Ну, тебе же хуже, Мамаев. — Бодрых бросил тяжелый взгляд на мое левое запястье. — Спрятал, часы, значит.

— Спрятал, — холодным тоном сказал я.

— Очень плохо, Селихов. Мог бы просто отдать. Легче бы отделался.

— Ты, Гриша, легко уже не отделаешься, — ответил я.

Второй сержант, Сережа, невысокий, но плотный и широкоплечий, прыснул. Бодрых рассмеялся, ощерив не очень ровные зубы.

— Какой смелый, ты глянь на него. Один против троих стоишь. Эта тряпка щекастая тебе никак не поможет.

С этими словами Бодрых кивнул на Мамаева. Федя глянул на меня обеспокоено, но увидев уверенность в моих глазах, тоже стал держаться посмелее.

— Бодрых, — начал я, — значит, давай сделаем так. Если не хочешь отхватить по шее, мы просто расходимся и все. Ты уводишь своих ребят, и мы с Мамаевым тоже спокойно идем спать. Для твоего же блага.

Бодрых рассмеялся теперь прямо в голос. Рассмеялся и сержант Сережа. Даже уже шуганый мной когда-то кругломордый Сеня расплылся в робкой улыбке, а потом и вовсе мерзковато захихикал.