Пограничник. Том 1: На афганской границе

— Ты че, запах, гонишь, что ли? — Выдал Бодрых, — ты мне, мля должен! Не хрен грабли свои раскидывать, где не надо! Часы мне разбил! Два года ходили как надо, и на тебе! Ты и твой дружок Уткин мне их угробили на марш-броске! Теперь по справедливости, ты мне отдашь свои. Но сначала надо тебя уму-разуму поучить. Что б не был такой дерзкий.

— Ну нет, так нет, — пожал я плечами. — Второй раз я предупреждать не буду.

— Ты себя видел, предупреждальщик⁈ — Ехидно захохотал Бодрых, а потом вдруг крикнул: — Сеня!

Внезапно, Лопин схватил меня со спины, сцепил на груди руки в замок.

Я не растерялся. Резко подался вперед, оперся о колено и использовал инерцию тела самого Сени, чтобы перекинуть его через себя. Кругломордый со смачным хлопком бухнулся на кафель туалета и тут же получил от меня удар в солнышко. Сеня захрипел, раскашлялся, корчась на полу.

Не успел я встать, как сержанты налетели на меня парой. Бодрых был легким и щуплым, а вот второй, Сережа, оказался сильным малым.

Внезапно вес этот тут же куда-то делся. Когда я поднял голову, увидел, как Мамаев, вцепившись Сереже в одежду, оттягивает его в сторону.

«Красава!» — Пронеслось у меня в голове, а потом я принялся вставать вместе с повисшим на мне Бодрых.

Когда поднялся, Бодрых повис у меня на спине. В этот самый момент Сергей кинул Мамаева через бедро, и тот хлопнулся об пол не менее смачно, чем Семен.

Ну и я не мешкал. Просто бросился спиной на стену, приложив о нее Бодрых. Вместе мы хлопнулись о выложенную на ней плитку, сползли под стену. Бодрых за спиной хрипло и громко вздохнул, пытаясь вернуть в грудь весь выбитый оттуда воздух.

Едва успел я вскочить, как Сергей был тут как тут. Он врезал мне в душу так, что, казалось, задрожали ребра. Я снова приложился спиной о стену, но устоял. При этом, видать, наступил на Бодрых.

Борясь с собственным дыханием, я схватил руку Сережи, когда он попытался ударить меня в грудь второй раз. Привычным движением, я заломил ее сержанту за спину, пнул того под калено. Сережа аж на землю осел. Тогда я толкнул его вперед, и он растянулся на полу. Я оказался сверху и надавил ему коленом между лопаток.

— Пусти! Пусти, сука! — Заорал он, а потом вдруг вскрикнул от боли.