Я не мешкал и дал по вооруженному афганцу одиночным. Попал я или нет, увидеть не успел. Все потому, что один из них подскочил ко мне так быстро и тихо, что я едва успел его заметить."
"В следующее мгновение он обвил меня рукой за шею спереди. Сильным пинком по сапогу, выбил почву из-под ног. Я успел лишь схватить нарушителя за одежду. Вместе мы рухнули куда-то в кусты. Он оказался сверху. Глаза его блеснули в темноте, а потом он тихо заговорил голосом, который я тут же узнал:
— Селихов? — с мрачным удивлением спросил особист Хаким Шарипов, — не вовремя ты тут оказался…
В следующее мгновение прозвучал новый выстрел.
Глава 11
Стрелял Нарыв. Он дал несколько одиночных во второго духа, и тот, шарящий в кармане, рухнул на тропу, как подкошенный. Несколько мгновений он еще сучил ногами, разрывая землю пятками, но потом затих.
— Лучше бы тебе с меня слезть, — угрожающие сказал я особисту, и тот немедленно опустил взгляд себе под бок.
Шарипов хмыкнул и улыбнулся, показав не очень ровные зубы. А все потому, что он увидел там мой штык нож, щучка которого упиралась ему в печень.
— Шустрый, — со странным одобрением в голосе сказал особист.
— Поторопись. Одно движение, и ты уже не встанешь.
— Ладно-ладно, Селихов. Знаю, что с тобой шутки плохи.
Особист медленно поднялся на колени, задрал пустые руки. Я тут же взял его на прицел АК.
— Встать! — Приказал Нарыв, застыв у тела погибшего душмана.
— Расслабься, сержант. Нарыв же, да? — Спросил Хаким, поднимаясь на ноги.
Нарыв, казалось, трижды переменился в лице.
У него даже челюсть отвисла.
— Т-товарищ капитан? — Изумился он.
Я тоже встал, не спуская дула автомата с Шарипова, глянул на второго, еще живого афганца. Тот слабо шевелился на земле. В темноте сложно было понять, куда я его ранил, однако, моего выстрела хватило, чтобы остановить засранца.
— Ну хоть один живой, — бросил особист, проследив за моим взглядом.
Пальма, тем временем почти не прекращала пищать. Правда, писк ее, сначала пронзительный и громкий, теперь стал гораздо тише.
Собака, поджав хвост, подлезла к Нарыву и прижалась к его ноге.
«Ранена, — подумал я, — ну раз встала, хотя бы не смертельно. И то хорошо».
— Слава, держи капитана на мушке, — сурово сказал я.
Шарипов нахмурился, стоя с поднятыми руками.
— Сейчас будем разбираться, что тут твориться.
С этими словами я подошел к раненому духу, жестом велел перевернуться на живот, и тот подчинился. После я достал из подсумка ремень, стал вязать ему руки.
