— Тихо, Гена, — сказал я строго, а потом пошутил, — Ни кричи, а то дух на твой голос наведется.
Залегший за большим пнем Малюга опасливо пригнул голову.
— Вот из-за таких, как он, хорошие ребята потом и гибнут, — сказал зло Малюга, — местные притворяются своими, хорошенькими. Дружбу с нами водят… А потом что? А потом нож в спину! Вот что…
Малюга осекся. Они с Канджиевым переглянулись. Гена помрачнел еще больше. Лицо его потемнело от злобы.
— Граница предупреждает… — едва слышно пробормотал Алим.
— Будь моя воля, я такой крысе, как ты, сам бы пустил пулю в лоб, — процедил Малюга сквозь зубы.
— Гена, не нагнетай, — вздохнул Стас, внимательно глядя на ту сторону.
— У меня друг-мотострелок из-за точно такой падали, как этот вот, инвалидом остался! Тот тоже, дружбу водил, угощал ребят из его роты самогоном! А потом отравил свое пойло, и тринадцать человек от этого ослепли! Тринадцать! — Разозлился Малюга, — и что? Этот тоже к нам в друзья набивался! Был вхож на заставу, а теперь вот, его духи берегут! Пулей зацепить бояться!
Стас с Алимом молчали.
Старик продолжал шептать что-то своему сыну.
— Его по-хорошему прямо тут расстрелять надо! — Распалялся Гена, — расстрелять, и дело с концом!
— Тихо, Гена, — сказал я строго и заглянул Малюге прямо в глаза.
— Ны ту же понимаешь, его выпустили на берег как приманку! Чтобы нас пострелять, словно воробьев каких!
— Понимаю.
— Ну и?
— И мы его задержим. Его, и его сына. Пусть в отряде разбираются, что делать с Ихабом.
Мы свою задачу выполнили. Теперь слушай другую. Надо, предупредить заставу и тревожную группу, что с того берега бьет снайпер. Иначе выйдут они на границу и попадут под снайперский огонь.
— Надо к линиям связи, — вздохнул Алим.
— Да, — я кивнул. — Я пойду доложить. Свяжусь с заставой.
— Тут, в леске, есть замаскированная розетка, как раз на такой случай, — сказал Алейников.
— Я знаю, Стас, — беззлобно ответил я. — Будьте здесь.
С этими словами я, пригнувшись, побежал по лесу.
Тут же услышал хлесткий выстрел снайпера, старавшегося разглядеть меня среди голых деревьев. Где-то справа тяжелая пуля выбила из молодой акации щепки, расщепила ствол.
Не успел я пройти и пяти метров, как новая пуля легла едва не у моих ног. Пришлось залечь, проползти немного назад, чтобы затаиться за молодой порослью акации.
— Пристреливается, падла, — прошептал я себе под нос.
— Саша, — вдруг раздалось откуда-то сверху. Я оглянулся, поднял голову.
