Я как письмо от нее получил, такой теплотой наполнилось у меня нутро, что словами не передать. А когда прочел…
Васька опасливо зыркнул на дверь. Потом шепнул:
— Даже слезу пустил… Я ведь никогда в жизни не думал, что мне сюда кто-нибудь напишет. Понимаешь? Я ведь в детстве стеснительный был. Всегда стеснялся. Молчуном меня дразнили другие дети. Дразнили и похуже, пока я не понял, что силы в моих руках побольше, чем у иных взрослых будет. Тогда уже не дразнили. Тогда сторонились. Сторонились все, кроме Настеньки.
Он помолчал.
Вздохнул.
— Вот я тоже так хочу, Саша. Хочу, чтобы и у нее так было, когда оно мое письмо получит. Чтобы раз, и за душу. Хочу, а не могу, — Вася глянул на меня взглядом голодного щенка, — вот я и хотел тебя попросить, чтобы ты мне подсказал, как написать. Как так слова подобрать, чтобы ей за душу взяло.
— Это ты не по адресу, Вася, — сказал я с доброй улыбкой.
— Как это, не по адресу? — Удивился и тут же расстроился Уткин.
— Тебе надо было Димку Синицына просить, он комсорг. Язык у него подвешенный.
Болтать умеет как надо.
— А у тебя тоже подвешенный, — пожал плечами Вася. — Ты вон как учено иногда говоришь. Особенно с офицерами. Это я… ни бэ, ни мэ…
— Ну, ты в другом деле хорош, Вася. Вот, скажем, даже в пограничном.
— Границу сторожить, это тебе не письма писать, — вздохнул он. — Я бы, вот честно, лучше б с дюжиной душманов остался, чем садиться за это письмо. И то не страшно было бы.
— А чего тут бояться? — Теперь пожал плечами уже я.
— А как же? А вдруг, что не так напишу? А вдруг не так поймет меня Настенька? — Развел руками Уткин, потом снова погрустнел: — Вдруг подумает, что я все такой же неуч, каким и был.
Что ничего у меня в жизни не поменялось.
— Ты пограничник, Вася. Это уже много."
"— Я знаю, — вздохнул Вася, а потом насупился. — Но к Димке комсоргу я не буду подходить. Он и правда языкатый, да только не в ту сторону. Потом вся застава будет знать, что я… Короче… Поможешь?
— То есть, ты хочешь, чтобы я тебе подсказал, что твоей Настеньке написать? — Вопросительно приподнял я бровь.
— Ну… Ну да.
— Чтобы сочинил для тебя письмо?
Вася несмело кивнул.
— Так это ж получится, — я ухмыльнулся, — получится, что не ты Настеньке письмо напишешь, а я. Что это не твои мысли, чувства, она там увидит, а мои. Совершенно незнакомого ей человека. Думаешь, после такого, станет ей в душе тепло?
Вася задумался, наморщил лоб и подпер рукой свой крепкий подбородок.
— Ну а как же мне тогда быть? — Наконец, спросил он.
