— Шурави мне ничего не предлагали за него, — отрезал Захид-Хан. — Более того — они не знают, что этот человек у меня.
— Это очень хорошо, — Саид улыбнулся, — Тогда мы можем обсудить условия передачи.
«Советы не знают? — Подумалось в этот момент Абади, — или лишь хотят, чтобы вы так думали?»
— Об этом не может быть и речи, — сказал Захид-Хан.
Теперь Саид нахмурил брови.
— О чем вы?
— Шурави нужен нам самим.
— Но зачем?
Захид-Хан повел широкими плечами. Поудобнее устроился в седле.
— Он единственный ключ к тому, чтобы преуспеть в налете на пограничную заставу шурави.
Единственный шанс, при сложившихся обстоятельствах, ударить по неверным и изнутри, и снаружи.
— Что? Что он говорит? — Спросил Стоун, взволнованный тем, что не может понять ни слова.
— Потерпите немного, я скоро вам все объясню, — снова отмахнулся от него Саид. Потом обратился к Захид-Хану: — что вы имеете в виду? Как вам поможет пленный советский разведчик, который ни коим боком не связан с пограничными войсками советов?
— Он — несвязан, — ухмыльнулся Юсуфза, — а вот у его дочери с пограничниками кое-какие подвязки уже есть.
* * *Прошло два дня, как мы нашли Клима в речном рогозе. Наряды у нас не совпадали, и поговорить с ним у меня не получалось. Однако я прошелся по всем ребятам, что ушли с ним на Границу в тот день.
Версия Клима подтвердилась почти полностью. И зацепок я не нашел. Тогда пришлось действовать в лоб.
Из головы у меня не шли те самые воспоминания о Системе, которая странным образом отключилась в день вторжения на Шамабад.
Вся мозаика событий, что разворачивалась на моих глазах, медленно выстраивалась в единую картину.
— Приятного всем аппетита, — сказал я, выходя из столовой, где мы ужинали после боевого расчета.
Я недоел. Бросил еду, когда на выход пошел Вавилов. Я, отнеся тарелку с пюре и котлетами Гиви, последовал за ним.
— Клим. — Позвал я, когда мы оказались в коридоре.
Вавилов вздрогнул. Испуганно обернулся.
— Саша? Ты чего?
— Разговор есть.
Клим опасливо огляделся. Уперся взглядом в дверь канцелярии, что была в самом конце левого крыла.
— Какой разговор?
— О девчонке, с которой ты видишься.
Клим не просто побледнел. Он побелел. Его светлые короткостриженые волосы даже встали дыбом.
— Какой девчонке, ты чего? — Сглотнул Вавилов.
— Не притворяйся дураком, — покачал я головой, — я знаю, что это за девчонка. Знаю, что ты видишься с Аминой.
