Мол: «да что ты, салага зеленый, можешь там сообразить?»
— Разрешаю, — кивнул Таран.
— Я хочу пройтись по всем доводам, что озвучил товарищ лейтенант, — начал я, — во-первых, что касается формы записки: я не вижу ничего подозрительного в относительной подробности, схематичной карты. Да, там отражены кое-какие ориентиры, вроде гор, скал и сопок. Однако это достаточно заметные ориентиры, чтобы ими могли пользоваться и душманы. Кроме того, духи — местные жители. Они знают границу не хуже, а может, и лучше нас. Потому что исходили тут буквально все.
— На рисунке изображена Белая скала, а еще участок Пянджа точно по направлению движения предполагаемого нарушителя границы, — возразил Пуганьков. — Все это — объекты на местности, важные в первую очередь с точки охраны границы. Для местных, это просто речка и холм для выпаса скота.
— Товарищ лейтенант, среди душманов немало профессиональных военных, кто также понимает их ценность, — сказал я.
Пуганьков, нахмуривший брови и сверливший меня взглядом, поджал губы.
Потом, угрюмо отвернувшись, спрятал от меня глаза.
— Что касается ваших доводов относительно того, как бумага попала к нам и зачем ее несли с собой пастухи, — продолжал я, — считаю, пастухи, скорее всего, не те, кем кажутся.
— Ну конечно, не те! — Раздраженно развел руками Пуганьков, — они претворялись пастухами, а оказались контрабандистами!
— А что, если это действительно не контрабанда? — Сказал я, — Вы забыли, товарищ лейтенант? Вьюков у них было столько, что набить их можно автоматами, чуть не на пол-отделения, но они перемещали единственный пулемет.
— Ну и что? — Кивнул на меня Пуганьков.
— А то, что РПД — громоздки пулемет. С ним тяжело переходить реку вброд или переплывать на плоту. Тем более, если взять во внимание боезапас, который к нему требуется. Гораздо проще спрятать такое оружие заранее, чтобы при нападении просто взять уже на нашей стороне.
Пуганьков сделал такое лицо, будто бы я сказал ему несусветную глупость. Таран с Черепановым, напротив, переглянулись и сделались еще более задумчивыми.
— Вы думаете, Селихов, они и правда замышляют вторжение? — Спросил холодно Таран.
— Не исключаю, — я кивнул и обратился к Черепанову: — Записка была замаскирована землей. Предполагаю, что тревожная группа осматривала КСП только поверхностно. Никто и не думал там копать. Так, товарищ прапорщик?
— Так, — кивнул Черепанов.
— Вот. А мы нашли ее, когда ветер сдул землю и пыль с бумажки. Тогда заметить ее оказалось возможным.
