Мариам, переводя дыхание, сидела на полу и смотрела на лежащего у своих ног Хана. Тот тоже лежал без движения. Только глубоко, с трудом дышал. Из раны у него на ноге шла кровь. Уже целая лужица на палас натекла.
Судя по месту, куда я попал, я решил, что скорее всего отстрелил ему большой палец. А может даже пару пальцев.
— Ему нужно перевязать рану, — сказал я, — а то не дойдет.
— С-сейчас… — Девушка быстро встала, — с-сейчас… У меня есть травы, чтобы промыть…
Она побежала было в женскую комнату, но я остановил девчонку.
Окликнул:
— Мариам.
Та замерла, обернулась.
— Ты мне скажи, — начал я беззлобно и даже не строго, — ты зачем в дом вернулась-то?
— Я… — Мариам виновато опустила взгляд. — Я переживала.
Она сглотнула. Отрывисто и как-то тихо продолжила:
— Прости… Я не думала…
— Все в порядке, — сказал я с улыбкой.
Мариам робко подняла на меня глаза. А потом столь же робко улыбнулась.
Девушке понадобилось некоторое время, чтобы приготовить какой-то травяной отвар. С трудом я заставил Хана сесть.
Пока я держал Хана, Мариам резала ему ботинок на раненой ноге ножницами для стрижки овец. Стоит отдать должное Тарику. Он не издал ни звука.
Как я и предполагал, я отстрелил ему большой палец.
— Ты поведешь его прямо так? Без оружия? — Спросила Мариам, когда грубо, наспех забинтовала Тарику раненую ногу."
"К чести Мариам, при виде страшной раны Хана девушка даже не поморщилась. Она работала торопливо, но рука ее была крепка.
— Это был последний патрон, — ответил я.
Тогда Мариам вдруг обернулась и глянула на старинную винтовку, висевшую на стене. Винтовку ее отца.
Я проследил за взглядом девушки.
Раньше я особо не рассматривал винтовку. Всмотрелся только сейчас. Сложно было сказать наверняка, но мне показалось, что оружие было ничем иным, как винтовкой Мартини-Генри. Это было старинное, архаичное оружие. Винтовка была однозарядная. А еще казнозарядная. И стояла на вооружении английской пехоты еще во второй половине девятнадцатого века.
Видимо, этот древний экземпляр остался здесь, в Афганистане еще со времен англо-афганских войн.
А точнее второй англо-афганской.
— Это оружие принадлежит Абдуле, — сказал я.
Мариам кивнула.
— Она хоть стреляет?
Снова кивок.
— Да. У отца даже есть патроны.
Мариам быстро затянула на ноге Тарика Хана очередной узелок. А потом поднялась и убежала в другую комнату.
Хан, услышав ее шаги, заволновался. Я тут же отвесил ему затрещину. Сказал:
— Тихо ты. Сиди спокойно.
