Тогда я поправил ремень винтовки на плече. Повернулся к нему всем телом. И усмехнулся.
На измученное лицо Тарика пала тень. Он нахмурился."
"— Сейчас это неважно, Тарик, — ответил я ему погрубевшим, хрипловатым от жажды голосом и потянулся за фляжкой. — Сейчас это не имеет значения.
Глава 26
Сухонькое, кривое дерево возвышалось над ним. На фоне неба, казавшегося почти белым от палящего солнца, деревце выглядело каким-то черным. Безжизненным. Зато отбрасывало тень.
И под этой тенью сидел связанный Тарик Хан.
Шурави привел его туда, где скрывалось семейство пуштунов, что приютило их обоих.
Это была каменистая низинка под высоким, несколько скалистым холмом.
Оказавшись здесь, Тарик подумал, что низина эта получилась оттого, что когда-то, много-много лет назад, с холма сошла сель. Дожди со временем размыли землю, обнажив камни. И сейчас эти камни стали их укрытием. Стали временным прибежищем на пути к Пянджу.
Тарик пошевелился. Попытался повести стянутыми веревкой плечами, но получилось у него не очень.
Тогда он осмотрелся.
Шурави вместе со стариком стояли в стороне. О чем-то говорили. Тарик не слышал, о чем именно. Слишком далеко.
Девушка по имени Мариам хлопотала. Она аккуратно делила немногочисленную еду, что дала с собой брату и отцу, когда те угоняли отару на выпас. Делила поровну, чтобы все в группе могли хоть чуть-чуть утолить голод перед дальнейшим переходом. Шурави сказал, что больше остановок не будет.
Тарик некоторое время наблюдал, как она рвет лепешку и на его долю. Удивительно, даже здесь Мариам продолжала заботиться о мужчинах, как могла.
Мариам встала, отдала Кариму кусочек лепешки. Потом воспитанно, но молча, покормила Хана. Дала попить воды. Дальше она понесла нехитрый паек отцу и шурави.
Облизнув влажные от воды губы, Хан глянул на мальчишку. Карим сидел на камне, в тени большого булыжника. Сидел и крутил в руках компас.
— Эй, — позвал Хан.
Мальчишка вздрогнул. Глянул на Тарика. В его глазах на миг блеснул страх, но потом мальчик нахмурился. Посмотрел на Хана волком.
— Ты знаешь, который сейчас час? — спросил Тарик на пушту.
Мальчик сдвинул рукав, глянул на часы.
— Три часа десять минут, — сказал он, недолго поморщив лоб, явно пытаясь прочитать время.
— Это ведь мои часы, да? — кивнул ему Тарик.
Мальчик не ответил.
— Вижу, что мои, — улыбнулся Хан. — Ничего. Будем считать, что я подарил их тебе.
Карим, нахохлившийся, словно воробьенок, снова уставился на компас.
— Красивый компас, — сказал Тарик на пушту.
