По правое и левое плечо у него застыли Вакулин и совершенно растерянный Ковалев. А за ними, уже в коридоре, я смог разглядеть лица Соколова и Барсукова.
— Я сказал, встать, — повторил Лазарев почти безэмоционально.
От его голоса аж повскакивали остальные пограничники. Матузный зашевелился, поднялся на своей кровати. Подорвался и Гамгадзе. Солодов принялся сонно тереть глаза.
Я медленно стянул с себя одеяло. Нарочито неторопливо встал и даже не стал принимать стойку «смирно». Только заглянул в глаза Лазареву.
Тот приблизился.
— Значит, решили устроить провокацию на границе, да, Селихов? — сказал он сурово, глядя мне в глаза.
Взгляд Лазарева изменился. Казалось, будто на меня смотрел другой человек. В глазах его не было больше злобы. Только усталая раздраженность.
Это меня не удивило.
— Чего молчите? — спросил он.
— А чего мне говорить?
Лазарев нахмурился. Подался ко мне и проговорил тихо:
— Меня о тебе предупреждали, но я даже и не думал, что ты станешь такой занозой в заднице.
Я не ответил. Тогда Лазарев вздохнул.
— Ты даже не знаешь, куда лезешь, Селихов. Молчишь? Ну ладно. Тебе же хуже, — Лазарев отстранился, а потом громко сказал: — Старший сержант Селихов. Вы арестованы.
«Попался, — подумал я с ухмылкой, — ты попался, сукин сын».
Глава 8
— Сержант Барсуков, — сказал Лазарев холодно, — наденьте на Селихова наручники.
Барсуков, всё такой же прямой, как обычно, вышел вперёд. В руках у него были наручники. Он приблизился.
Я совершенно спокойно протянул Барсукову руки.
Сержант наградил меня хмурым взглядом.
Несколько мгновений мне казалось, что он что-то скажет. Но Барсуков не сказал. Просто защёлкнул браслеты у меня на запястьях.
— Обыскать его спальное место, — бросил Лазарев.
Барсуков с Соколовым принялись шариться у меня по тумбочке. Они доставали и высыпали прямо на пол полупустые ящики. Шарились в высыпанной из них солдатской бытовой мелочи.
— Ничего нет, товарищ старший лейтенант, — сидя на корточках, поднял голову Барсуков.
— Проверьте кровать.
Тогда они стали выворачивать мою кровать: разодрали пододеяльник и одеяло.
Разорвали подушку. Вверх дном перевернули матрас. И ничего не нашли.
Лазарев приблизился. Прищурил глаза.
— Где патроны?
— Где и должны быть, — пожал я плечами. — В оружейной.
— Не притворяйся идиотом. Где патроны, которые ты хотел использовать в своей провокации?
— Какие патроны? — хмыкнул я.
Лазарев обернулся к сержантам, замершим за его спиной.
— Растолкайте Петренко. Обыскать и его тоже.
— Есть.
