И снаряды к ним подвозили на советских полуторках и ЗИС-5. Кажется, кто-то видел водителей в нашей форме за рулем. Предатели!
Неподалеку взорвался снаряд. С потолка посыпались струйки земли, земляной пол слегка встряхнуло. Комиссар невольно пригнулся.
– Метров двадцать, не ближе, – усмехнулась военврач. – И калибр так себе, дюйма три. Не прошибет ваш каземат.
– Блиндаж, – поправил ее подполковник.
Комиссару стало неприятно, за свое короткое испуганное движение. Блиндаж вырыли глубокий как погреб – четыре наката, щебень с землей, трехдюймовым снарядом его не возьмешь.
Раздражал командир полка, не знавший, куда себя деть и опять выпивший. Было стыдно, что командный пункт (или убежище?) захламлен. В углу валяются пустые бутылки, на столе рядом со штабными картами – объедки, кружки.
– Вражескую артиллерию мы заставим замолчать, я обещаю. Вам нужна какая-то помощь, Наталья Викторовна?
В серых глазах женщины он прочитал нескрываемую неприязнь, злость на бездействие и слабость командиров.
– Чем вы мне поможете? Раненых вот в такие блиндажи перенесете? А сами где прятаться будете? Не в окопах же?
И отвернувшись от комиссара, толкнула массивную, обитую листовым железом дверь убежища.
Командным пунктом эту нору не назовешь – слишком глубоко спрятана.
* * *Что преобладало в дальнейших действиях комиссара? Он уже понял недальновидность своего решения, принятого вчера. Обороняться, стоять насмерть, быть готовым помочь наступающим войскам! Все это пустые слова, нерешительность, ожидание, что все уладится само собой.
Прилетят наши самолеты, придут свежие полки и колонны танков.
Зачем обманывать себя? Плохой полководец отличается от хорошего тем, что не способен принять правильное, пусть и рискованное, решение. Лучше подождать… у моря погоды!
– Умойся и приведи себя в порядок, – брезгливо оглядев помятого комполка, посоветовал комиссар. – Воевать будем.
– Воевать – это не по-нашему, – бестолково тряс головой подполковник, снимая гимнастерку с тяжело бряцающими орденами. Когда и за что он их успел получить?
Комиссар не планировал собирать такое многочисленное совещание, как вчера.
Он стыдился никчемных, пустых рассуждений, звучавших сутки назад. Когда подчиненные заглядывали ему в рот и одобряли любое решение.
Но возникло много вопросов. Кроме того, следовало сразу же обсудить вопросы прорыва из кольца. С комиссара как шелуха слетело вчерашнее упоение своей властью. Он никому бы не признался в своих ошибках (не тот характер), но круто изменил тактику.
