Раненые получили по половине кружки самогона, остальное забрала для дезинфекции ран начальник санчасти Руденко.
По ее приказу санитары из сельских ребят собирали листья чистотела, молодую крапиву, подорожник, еще какие-то травы, хоть как-то способные помочь раненым.
Закончился йод. Бинты стирали и перестирывали, собрав все имевшиеся у бойцов мыло. Раненые оставались главной проблемой. Умирали, несмотря на удачно сделанные операции: обострялись абсцессы в простреленных легких, возникала гангрена, и приходилось без наркоза пилить кости.
Пришел на перевязку Зиновий Лыков. Культи пальцев и глубокая рана заживали на удивление быстро.
– Чем от тебя так пахнет? – поморщилась медсестра Ольга Голубева. – Застудился?
Старший сержант помялся и рассказал, что раза три в день промывает рану мочой. Снова сделал комплимент, но хорошенькая медсестра отвернула нос. Зиновий Лыков казался ей по-деревенски неотесанным.
Федор Кондратьев, которого подталкивал Журавлев, почистился, побрился и пришел наконец к капитану Руденко.
Не просто так, вручил начатый флакон «шипра».
– Подарок, что ли? – блеснула глазами Наталья Викторовна.
– Подарок… то бишь нет. Раненым для обеззараживания.
– Вон что… а я думала.
– Возьмите себе, если нравится, – простодушно предложил Кондратьев.
Волевой, смелый мужик, не побоявшийся кинуться на танк с самодельной миной, Федор терялся перед женщиной, которая нравилась ему и которая была сама неравнодушна к долговязому капитану. Немного поспорив, одеколон отдали в аптечку для раненых, а Руденко пригласила вечером капитана на чай.
Это был день отдыха. Измученным застуженным людям со сбитыми ногами дали наконец возможность поспать, помыться, починить обувь. Половина из оставшихся в строю имели легкие ранения, ушибы, контузии.
В тот день впервые услышали отдаленный звук орудийных залпов и гул танковых моторов. Наши наступают! Неужели началось? Сгоряча Зимин хотел отдать приказ о выходе, но понял, что людям надо хоть немного оклематься после долгого изнурительного марша. Перенесли выход на следующее утро.
А Кондратьев сходил на чай. Посидел рядом с Натальей Викторовной, поговорили о жизни, ловили взгляды друг друга, а затем военврач Руденко пошла проводить капитана.
– Ну, все, – сказала она, внезапно остановившись лицом к лицу с Федором. – Мне в санчасть пора.
С минуту молчали.
– До завтра, – с усилием выдавил Кондратьев.
– Ты очень торопишься?
– Вообще-то нет. Посты расставлены, сержанты у меня опытные.
– Забудем про сержантов.
