Он поднялся из окопа и, прижав приклад к плечу, ударил прицельными очередями из автомата МП-40. Рядом с ним вел огонь из старого австрийского автомата «Штайер» его давний товарищ, торопливо меняя расстрелянные короткие магазины на двадцать патронов.
Кондратьев достал очередью из ППШ владельца австрийского автомата, но пуля пробила ему бок. От сильного удара, сломавшего ребро, перехватило дыхание. Лейтенант опустился на колени, продолжая стрелять. Он бы погиб, как погибли сразу двое или трое саперов, но Кондратьева повалил за плечи на землю его ординарец.
Фельдфебель пытался поднять бандеровцев в атаку, но не сумел. Несмотря на угрозы, они не рискнули броситься под пули. Обе группы залегли на расстоянии ста шагов друг от друга, обмениваясь винтовочными выстрелами и автоматными очередями. Ситуация на левом фланге тоже зашла в тупик."
"Только немедленный и решительный штурм! Попытки захватить мост с флангов не увенчались успехом. Оставался единственный общепринятый в Красной Армии выход – выбить противника штыками.
Мало кого, в том числе капитана Зимина, волновали потери. Их не считали в войне с Финляндией, и не собирались считать на войне Отечественной.
Выкатили «сорокапятку» и выпустили оставшиеся четыре снаряда. Три из них были бронебойные болванки, не принесшие никакого эффекта. Огонь МГ-34 и легкого миномета разметал расчет, а затем обрушился на людей, бросившихся к узкому мосту.
С двух сторон этот обреченный штурм поддерживали «максимы», но МГ-34 прятался в укрытии, а пустые ленты и раскалившиеся стволы меняли быстро и умело.
В течение считаных минут возле бревенчатого моста легли десятки мертвых и тяжело раненных бойцов.
Липовые разведчики метались, заползая в щели. Старший политрук Усанов, забыв свой партийный долг, нашел нору между камнями и заполз в нее, прикрыв зад планшетом. Там было много бумаг: политдонесения, протоколы с героическими призывами, вырезки из газет о подвигах бойцов Красной Армии.
Плотная кожа планшета и кипа ненужной бумаги могли прикрыть от пуль и осколков задницу Усанова, не пролезающую в щель.
Все остальные: пехотинцы, пограничники, саперы и прочие бойцы, шедшие на острие атаки, выполнили свой долг честно. Они бежали пока могли, ощетинившись штыками, но безжалостный огонь сметал их, убивал, калечил. Очень немногие, огрызаясь выстрелами, сумели добежать до укрытий.
Капитан Зимин, обозленный неудачей, посылал автоматные очереди поверх голов, пытаясь поднять уцелевших бойцов в атаку.
