Большинство людей этих выстрелов не слышали, они были мертвы. Теряя выдержку, Зимин отбросил опустевший автомат и встал в рост с пистолетом в руке, намереваясь лично продолжить обреченную атаку.
Его оттащили, прижали к земле адъютант и начальник особого отдела с помощником.
– Не дури! Приди в себя, – блестел железными зубами майор НКВД Лесков. – Разбили лоб! Теперь по-другому решать надо.
– Бить фашистов в курву – мать! – вырывался из рук помощников командир полка. – И не трястись за свои шкуры.
– Они, что ли, тряслись? – показывал особист на окровавленные тела.
Под прикрытием пулеметов выползали тяжелораненые. Их подхватывали санитары, тащили в безопасное место. Военврач Руденко распоряжалась, не обращая внимания на пули, летевшие с того берега.
– Наталья Викторовна, – уговаривал ее политрук Зелинский, – уйдите с линии огня, убьют – некому будет спасать людей.
Красивая женщина-хирург двигалась, как автомат. Похоже, она была не в себе при виде такого количества погибших и умирающих людей.
Но Зелинского она услышала:
– А-а… политрук? Ну иди тогда на помощь. Или тебе донесение срочно писать надо?
Губы Руденко дергались, вылетали скомканные бессвязные команды, но санитары хорошо понимали ее и быстро делали свое дело.
Среди раненых старались затеряться тыловики-разведчики. Зажимая разбитый при падении локоть, приполз помощник по комсомолу Анатолий Усанов.
Спешил рассказать, как чудом выбрался из-под огня. Лесков вынул у него из кобуры пистолет.
Старший политрук отшатнулся, лицо побелело.
Но особист всего лишь проверил обе обоймы ТТ, которые оказались полные. Повертел пистолет в руке. Усанова колотило мелкой дрожью. Два выстрела ударили оглушительно, пули взбили фонтанчики земли под ногами комсомольского вожака. Усанов невольно подскочил.
– Оружие в порядке, а обоймы полные. В прошлый раз автоматный диск тоже полным после боя оказался. Трус получается?
– Я раненых вывозил, – в отчаянии крикнул Усанов. – Вспомните, Михаил Андреевич?
– Все я помню.
– И сейчас вот ранен, – выставлял разбитый локоть главный комсомолец.
– Ладно, убирайся с глаз долой.
Если комсомольского вожака отпустили легко, лишь припечатав вслед обидную нецензурную кличку, то мнимый лейтенант-разведчик едва не был расстрелян на месте.
– По законам военного времени вы подлежите расстрелу.
Лейтенант, помощник Лескова, сдернул с его плеча автомат, пояс с пистолетной кобурой, сорвал кубари.
