И в тот момент, когда она уже готова была сорваться с вершины, он сжал ее виски, вынуждая открыть глаза.
Подчинившись, Инга увидела над собой искаженное страстью лицо тарианца. Амуэ превратилась в раскаленные добела нити, которые двигались, переплетались и жили собственной жизнью на его теле. А в глазах, похожих на два прозрачных осколка льда, полыхало безумное пламя. И, казалось, это пламя разрушит каждого, кто посмеет встать у него на пути.
— Арайя, — его хриплый голос врезался в ее сознание, — посмотри мне в глаза.
Я хочу знать, что ты чувствуешь.
— Зачем? — шепнула она припухшими губами.
— Чтобы чувствовать это вместе с тобой.
— Тогда назови мое имя.
Это было ее условие. Она согласна капитулировать только так.
Ему пришлось сделать усилие над собой, чтобы пойти на уступку.
У ливарри нет имени. Она никто — тень жены, сидящая по левую руку от мужа. Ее единственное предназначение — дарить наследников благородной чете.
Но в этот раз все было не так. Что-то сломалось в четко отлаженном механизме, действовавшем уже тысячи лет.
И эта девушка оказалась той самой песчинкой, которая стала всему виной.
— Ин… га, — прохрипел он, с трудом удерживая себя на краю. Земное имя давалось ему с трудом. — Ин-га…
Это была ее маленькая победа.
Их накрыло одновременно. Яркая вспышка ослепляющего света прошила тела, заставляя закричать от боли и острого удовольствия. И в этот момент они чувствовали друг друга, как самого себя.
А потом, измученные и ослабевшие, они лежали, не разжимая объятий.
И запоздалое раскаяние было последним, что почувствовала Инга перед тем, как провалиться в глубокий сон.
Аллард еще долго не мог уснуть, думая о завтрашнем дне. Точнее, если верить часам, это было уже сегодня. И сегодня им обои предстояло новое испытание. Оно его беспокоило. Но это было беспокойство не за собственную жизнь, а за девушку, которую он сделал своей.
Он думал, что такого уже не бывает.
То, что произошло между ним и Ингой, было не ново. Его каста давно утратила эту способность — полное единение со своей половинкой.
Но сегодня, соединившись телами, они на мгновение стали едины и чувствами. Такого не случалось среди амонов уже тысячи лет.
Это могло означать только одно: землянки идеально подходят им в качестве половинок. После адаптации они становятся полностью совместимы и физически, и ментально. Но открыть правду, значит подставить всех под удар: себя, Ингу, Лертиса и даже принца Онезиса, который прикрыл его авантюру с похищением.
