Поиски утраченного завтра

– Примите мои глубочайшие извинения, Никита, – сказал бизнесмен. – Я обязуюсь лучше контролировать это примитивное тело.

– Разумеется, мой поступок был осознанным и контролируемым, – признал Юрий Святославович. – Я хотел вас прощупать.

– Получилось? – спросил я. – Извинения приняты.

– Я глубоко уважаю Обращенных, – сказал бизнесмен. – Спасибо, что дали нам укрытие.

Я кивнул и вместе с Тао-Джоном пошел к выходу, позволив себе лишь раз глянуть на юную Василису, в полном остолбенении смотрящую мне вслед.

От Тао-Джона слегка пахло собачьей ссаниной.

– Не считал себя вправе раскрывать твою личность, – сообщил тао. – Сказал лишь, что ты надежный землянин.

– Правильно, – поблагодарил я.

У дверей мы постояли несколько секунд. Полвека дружбы – это все-таки не шутка.

– Справишься? – спросил я.

– Полагаю, самое сложное уже позади, – ответил Тао-Джон.

Обниматься у его культуры не принято, так что мы просто пожали друг другу руки. И он вышел из дверей на уже полнящуюся ночным народом улицу.

Светили обе луны, над горизонтом сверкала верхняя часть орбитального лифта, на движущейся ленте трассы приплясывал и распевал сутры мигрирующий табор хопперов – высоких, в серебристых походных накидках. Тао-Джон подмигнул мне и перепрыгнул через перила. Донесся гулкий стук о тротуар, кто-то принялся визгливо ругаться на незнакомом наречии. Потом я увидел, как Тао-Джон спрыгнул с тротуара на трассу – и затерялся среди хопперов, таких же блескучих и металлических в лунном свете.

Это был последний раз, когда я видел его живым.

Но никаких дурных предчувствий у меня не возникло. Так что я запер дверь, включил защиту в режим паранойи и вернулся в гостиную.

Бульдог Юрий Святославович сидел на диване и тихо разговаривал с дочерью. Василиса слушала, кивая. Изумрудные волосы искрились в мерцании экрана.

Я обошел висящую в воздухе световую плоскость. Когда проходишь сквозь экран, по телу с потрескиванием пробегают искры.

Детям даже нравится, а меня это злит.

Может, в будущем полюблю.

– Ждете новостей? – спросил я. – О покушении?

– Никто о нем не знает, – ответила Василиса. Она стала со мной куда вежливее и внимательнее. – И не узнает.

Я глянул на экран – там шел непрерывный инфопоток, шесть окон, расширяющихся и включающих звук, если сфокусировать взгляд. В одном окне изящные длинноногие девушки с серебристой кожей плясали посреди огромного стадиона.