— В итальянской жизни, готов признать великодушно, есть и неплохие стороны, — сказал барон, печально разглядывая опустевшую бутылку. — И вот что мне пришло в голову, дорогой Александр… Вам не кажется, что упоминания хозяина про юных дам исполнены некоторого резона?
— Согласен, барон, — сказал Пушкин, в свою очередь приканчивая бутылку. — Однако…
Он задумчиво посмотрел на дверь в соседнюю комнату, за которой все еще спал сном праведника синьор Руджиери, не меньше их изнуренный путешествием и объявивший, что он прежде всего намерен как следует отдохнуть, а потом уж заниматься банкирскими конторами.
— Да, я понимаю, — сказал барон. — Вот только… обратили внимание? Этот сукин кот давненько не был на родине, а потому не кажется человеком, способным смаху отыскать надежное убежище и сбежать от нас в первый же день… Он сам держится чуть неуверенно.
— Береженого Бог бережет… — задумчиво сказал Пушкин."
"Он встал и, осторожно приоткрыв дверь в соседнюю комнату, заглянул туда. Руджиери безмятежно похрапывал, лежа лицом к потолку, и, наблюдая за ним, Пушкин в конце концов уверился, что это не было притворством.
Поплотнее прикрыв дверь, он присел на диван рядом с бароном и негромко спросил:
— Алоизиус, как по-вашему, кто стоит ближе всех к изнанке жизни и тем ее секретам, о которых не принято упоминать в приличном обществе, а также являть их напоказ?
— Полиция, конечно.
— А еще?
— Что за вопрос! Шлюхи и разбойники.
— У меня появились некоторые мысли… Вернее, соображения. Нам, очень может быть, придется здесь задержаться.
На первый взгляд дело простое — явиться к банкиру, предъявить ему ключ и и забрать рукопись. Однако что-то мне подсказывает, что все не так просто.
— Ага! — сказал барон. — Думаете, нам попытаются помешать? Ну да, если уж они навели на нашего кукольника страху и подчинили себе полностью, он мог и им проболтаться про банк…
— Вполне вероятно. Но этим дело не исчерпывается… Помните последние слова графа?
— «Тоскана»…
— Именно. Он отправился узнать что-то не об отдельных людях, а о тех самых тайных обществах, которые нас так интересуют.
Падре был совершенно прав: мы заняты сбором вершков. Гоняемся чуть ли не за деревенскими дурачками… А нам нужны общества. Граф что-то узнал — иначе зачем с ним поторопились расправиться?
— Понятно, — сказал барон. — Думаете, ниточка ведет во Флоренцию?
— Очень может быть.
— Ну, ясно, — сказал барон. — Я все понял и не имею ничего против — с превеликим удовольствием постараюсь отомстить за графа.
