Остановившись возле постели, скрестив руки на груди, Тереза с лукавой улыбкой попросила:
— Задерните шторы, Алессандро, я порядочная девушка и смущаюсь чересчур яркого света…
Он подошел к окну, протянул руки…
И напомнил себе, что подозрения не сняты до конца. Что наступил самый удобный момент…
Притворяясь, что всецело поглощен шторами, краешком глаза наблюдал, как очаровательная светловолосая девушка, нисколечко не меняясь в лице, молниеносным движением выхватила из-за выреза платья тонюсенькую стеклянную трубочку и одним ловким жестом опрокинула ее содержимое в один из пустых бокалов…
Недомолвок не осталось — и он испытал горькое разочарование в странной смеси с радостью оттого, что рассчитал все правильно.
Когда он оборачивался, раздался тихий плеск струящегося в бокалы вина. Тереза протягивала ему один, держа свой в левой, улыбалась самым непринужденным образом, без тени порочности или коварства — так, словно сейчас состоялось наконец долгожданное свидание, венчавшее их долгий роман.
«О женщины, вам имя — вероломство», — вспомнил он слова великого Шекспира.
Принял у нее бокал, поднес было к губам — Тереза следила за ним без малейшего напряжения, улыбаясь совершенно невинно — словно вспомнив что-то, резко отвел. Улыбнулся сам:
— Ты знаешь, душа моя, у меня на родине есть старый обычай… Мужчина и женщина меняются бокалами, чтобы чувства были крепче…
И преспокойно протянул ей свой бокал, другой рукой попытавшись взять тот, что она по-прежнему держала в левой руке.
Тереза отстранилась, бросила уже с некоторым раздражением:
— Что за глупый обычай… Ты будешь пить?
— Только если мы обменяемся бокалами.
Тревоги в ее голосе по-прежнему не было. Только нетерпение:
— Алессандро, что за глупые капризы? Пей.
— Из твоего бокала.
— Я так не хочу.
— А если я потребую? — Он улыбался безмятежно, можно даже сказать, лучезарно, но голос был холодным и настойчивым.
— Я не буду.
— А если я предложу деньги? Тебе ведь не привыкать к капризам… гостей?
Судя по ее лицу, ей ни разу не приходилось прежде сталкиваться с таким одолжением, и она попросту не знала, что тут предпринять, лихорадочно соображая, как же поступить? Ее взгляд метнулся, как вспугнутая птица, голос впервые дрогнул:
— Алессандро, милый, что за глупые шутки? Пей, я тебя прошу…
Она подошла вплотную и попыталась, обворожительно улыбаясь, поднять его руку с бокалом к губам.
Без всякого труда Пушкин отвел тонкие пальчики и сделал шаг вперед… еще и еще.
