— Полноте, ваше сиятельство, — сказал Пушкин (отметив, что поданная ему рука была теплой и сильной). — В городе великого Данте называть себя поэтом было бы хвастовством…
— Не скромничайте, право. Поэзия все же не исчерпывается одним Данте, как бы он ни был велик… Прошу вас, проходите. Вы, надеюсь, не обиделись, что я не пригласил и вашего… друга? Тысяча извинений, но этот молодой человек мне представляется чересчур ограниченным для той беседы, ради которой я вас позвал…
— У него есть свои достоинства, — сухо сказал Пушкин.
— Не сомневаюсь. Но меня они не интересуют, простите великодушно. Пройдемте в гостиную…
Он отступил с видом радушного хозяина, щелкнул пальцами, и бесшумно возникший лакей отворил дверь. Окна выходили в парк, на стенах висели картины, определенно принадлежавшие старым мастерам, но Пушкин, хотя и голову готов был прозакладывать, что видит двух Рубенсов и одного несомненного Боттичелли, в жизни не слыхивал о полотнах с такими сюжетами.
Картины эти были решительно не известны знатокам.
— Прошу, — сказал князь, указывая Пушкину на кресло у великолепного стола позднего барокко и усаживаясь следом. — Угодно вина? Фруктов?
— Благодарю, — ответил Пушкин. — Я только что позавтракал, и плотно.
Осторожность в таких местах не мешает. Мало ли что могло быть подмешано в вино, в заманчиво выглядевшие сладости, в ярко-оранжевые померанцы…
— Сигару?
— С вашего позволения, я предпочту свои…
Князь с видом человека, привыкшего уважать капризы гостей, развел руками, и какое-то время они молча пускали ароматный дым, изредка встречаясь взглядами.
Странно, но неловким это молчание не казалось ничуть.
— Ну что же, Александр… — нарушил молчание князь. — Вы позволите вас так называть? Я знаю, у русских к этому прибавляется еще и имя отца, но это слишком экзотический для Италии обычай… И потом, я гораздо старше вас…
Глядя ему в глаза, Пушкин усмехнулся:
— Интересно, насколько?
Князь с добродушным укором покивал головой:
— Понимаю.
Вы уже успели наслушаться от кого-то разных дурацких сплетен. Итальянцы на них мастера, а уж флорентийцы — в особенности… Вам, скорее всего, рассказывали и про часы, которые идут в обратную сторону, и про бутыли с гомункулусами… А то и что-нибудь похуже. Вздор, право, вздор… Мне довелось однажды слышать про идущие назад часы.
