Что-то очень уж многозначительно для простого совпадения… А?
— В том, что вы говорите, есть толк, — сказал граф. — Очень уж здорово все складывается… Итальянец — малый не промах и просто так сотрудничать с незнакомым человеком не захочет… но у Гарраха наверняка найдется немало интересного для взаимовыгодного обмена — я вовсе не о деньгах… Научное честолюбие — это страшная вещь, сжигает как огонь. Гаррах, Гаррах…
— Хватать их всех надо! — предложил барон.
— Потом спокойно разберемся. А что, если они эту тварь на улицу выпустят?
— Не накликайте, Алоизиус, — серьезно сказал граф, печально глядя на обломок трости с серебряным набалдашником. — Мне и думать не хочется о последствиях. Уж если глиняная кукла величиной с кошку может во мгновенье ока сломать дубовую трость, как спичку…
— Хватать надо!
— Успокойтесь, — сказал граф. — Я немедленно разошлю сыщиков, как только мы приедем в Прагу.
А пока что остается ждать. Наша карета все равно не может ехать быстрее, чем она сейчас едет…
— Знаете, что меня угнетает? — спросил барон. — Этот сукин кот мог сразу же кинуться к итальянцу, как только мы ушли. Адрес он от нас же узнал…
Он замолчал, досадливо стискивая свою трость с таившимся внутри клинком. Кони шли чуть ли не галопом в ночном мраке.
Глава VI
БЕШЕНАЯ КАРЕТА
— Недомудрил ваш профессор, — сказал барон.
— Простите?
— Мне вот только что пришло в голову… Нет у него ничего насчет стихий.
Все на свете поделил на четыре части, всему нашел место, а вот насчет магического управления стихиями не подумал.
— Действительно… — сказал граф. — Но, может быть, он их поместил в демономантике? Управление стихиями, как правило, бывает получено от демонов…
— Как сказать. Был у нас в глухой провинции один деревенский умелец, так тот как раз управлял ветрами, градом и прочими атмосферическими явлениями.
Так вот, это у него было наследственное — от дедов-прадедов. И никаких демонов там вроде бы не было и в помине. Пастор Швабе совершенно точно высказывался. Мол, не усматривает он тут никакой нечистой силы, и точка. — Барон шумно вздохнул. — Мы, конечно, этого умельца определили на казенные харчи — не за нечистую силу, за то, что он начал пакостить ради заработка.
