Покаяние пророков

Через месяц вы защитите докторскую…

— Мне ничего не нужно, — не сразу отозвался Космач, вспомнив аспирантку с письмом академика. — Неуместно и глупо…

— Дорога ложка к обеду. Я давно не занимаюсь наукой и возвращаться назад не хочу.

— Несправедливо! Как несправедливо!

— И это говорите мне вы?

Цидик забормотал, лихорадочно тряся рукой с конвертом:

— Я чувствую желание… искупить. Да, жажда искупления!.. Подобрей воле совершить… жест. Нет, не жест — деяние… Возьмите письмо. Это нужно мне… Нет уже времени покаяться перед всеми, кого я… Невозможно искупить вину… Но хотя бы перед вами… Как перед Мартемьяном… Вы так похожи, и это рок.

Еще мгновением раньше и в голову не могла прийти такая мысль, а тут> при взгляде на немощную, но страстную, дающую руку Цидика, Космача вдруг осенило.

— Хорошо. — Он выдернул письмо из старческой руки. — Но этого слишком мало. Я могу взять это, если действительно почувствую жажду искупления. И на самом деле увижу не жест, а деяние.

— Скажите, что я должен сделать! И я сделаю! Космач встал, физически ощущая момент истины.

— Есть единственная возможность искупления… Ликвидировать ЦИДИК. Упразднить его как институт. И это вы можете сделать по собственной доброй воле, своими руками.

Старик не готов был к такому обороту, вдавил в подушку голову и прикрыл веки, будто в ожидании удара. Космач наконец-то снял шубу, бросил в угол и придвинулся к умирающему.

— Уничтожить его как центр цензуры, подавляющий всякое проявление новой научной мысли, — продиктовал и тем самым подтолкнул он.

Академик открыл глаза, голос вдруг потерял скрипучесть.

— Десятым буду в последний раз… Подайте мне бумагу и ручку…

— У вас есть секретарь.

Космач приоткрыл дверь: Лидия Игнатьевна мгновенно стала в стойку, на подогнутых ногах к ней устремилась аспирантка, из-за их плеч выглядывал Палеологов — улыбался и покусывал губу.

Врач приподнялся на кушетке, разодрал глаза.

— Живой, живой, — прогудел Космач, глядя на прилизанную аспирантку. — Сходи-ка, девица, на улицу да покличь тех извергов, что в телевизор кино снимают.

— Зачем? — изумилась и перепугалась секретарша. — Академик просил, ни в коем случае…

— А теперь зовет к себе! Давай, живо!..