Покаяние пророков

Лучше места для встречи было не сыскать, можно подойти незаметно и так же исчезнуть, если появится кто-то еще. Но стоило Космачу прийти на озеро чуть раньше и затаиться где-нибудь на берегу, стирка или вовсе отменялась, или вместо Вавилы приходила ее мать.

Тогда он устроил засаду у намеленного настоятелем сонорецкого монастыря Амвросием камня в березовом лесу, куда боярышня тайком бегала молиться. Приходил сюда и рано утром, и днем, и даже ночью, часами сидел и слушал, надеясь уловить хотя бы ее шаги — все бесполезно.

И, отчаявшись, однажды вышел из укрытия, встал на камень, поднял руки, взмолился:

— Господи! Услышь меня! Приведи ее сюда!

Может быть, мгновение прошло, не больше, а Вавила неожиданно вышла из-за берез, показалась и тут же скрылась. Космач вскочил с колен, побежал следом, но только мелькающее среди деревьев ярко-синее платье увидел.

Так бы и не встретился, если б по какой-то непредсказуемой, дикой случайности не столкнулся в лесу, когда она шла с ведрами сотового меда на коромысле.

А потом возле угольных ям сама подошла…

На московской кольцевой повернули направо и минут двадцать ехали на хорошей скорости, после чего выскочили на новенькую развязку, выписали круг и полетели в сторону области. Сопровождающие сидели с каменными лицами и за всю дорогу даже словом не перебросились. Только однажды пискнул радиотелефон, и водитель обронил некую контрольную фразу — то ли начальству, то ли жене:

— Я завтракал сегодня, на аппетит не жалуюсь.

На тридцать втором километре свернули влево, на заснеженную, обледеневшую дорогу, въехали в лес и скоро очутились перед воротами воинской части. Из будки выскочил офицер и успел распахнуть створки, так что машина даже не останавливалась. Вид у территории был нежилой, несколько солдат ковыряли лопатами тающий снег у казармы, вдали ползал одинокий грейдер, и больше ни души. За каменными постройками и березовой лесополосой оказались склады — огромные ангары, выстроенные колоннами, тянулись вглубь и исчезали в белизне сугробов.

А между ними все пространство вкривь и вкось было заставлено танками, укрытыми снегом до самых башен, так что они выступали над поверхностью, будто могильные холмики, и потому торчащие наружу стволы орудий напоминали кресты, поваленные бурей или чьей-то злой волей. И все вместе походило на паровозное кладбище: повсюду реял дух смерти, как будто исходивший от некоей потусторонней силы.