Покаяние пророков

Собственно, с этой прогулки все началось…

В то время Палеологов еще смутно представлял, как можно использовать диссертацию в практических целях, однако нюхом опытного бизнесмена чуял, что перед ним открывается совершенно не освоенный рынок, где можно быть наконец-то первым. Искать Автора тогда и в голову не приходило, напротив, он подспудно опасался, что таковой появится и все отнимет.

Он оставил безымянный научный труд Землянову, сам же уехал в Москву создавать Собрание стольного дворянства. Пока важно было застолбить золотую жилу, хотя бы заявить о себе, открыть счет в банке и снять помещение под офис…

О себе Землянов почти ничего не рассказывал, и это было естественно для бывшего дипломата.

Палеологов знал немногое: после девяносто первого года полномочный посол Землянов был срочно отозван из одной европейской страны и выведен за штат по причине, никому не известной. Он ни в коем случае не разделял устремлений ГКЧП и связан с ним не был, поэтому сам считал, что угодил под горячую руку революционеров или просто освободили место для нужного МИДу человека. До девяносто третьего он был вольным казаком, и о нем уже, казалось, забыли, но вдруг снова призвали и стали гонять по земному шару со спецпоручениями. Министерство того времени было либеральным и космополитичным настолько, что мир терялся в догадках, какому государству оно принадлежит, поскольку его глава открыто носил ермолку и заявлял, что он гражданин мира.

Торгующим на Арбате было все равно чем торговать, лишь бы покупатель нес деньги.

Когда с Россией начали разговаривать свысока дикие племена Малайзии и когда министр тайно оформил двойное гражданство, американцы не выдержали, указали на недоработку, после чего в МИДе спохватились и начали поправлять дело. Землянову на выбор предложили сразу несколько стран, от ФРГ до США, однако к тому времени неприятие власти обострилось настолько, что он отказался даже от должности консультанта, мало к чему обязывающей, вышел на пенсию и, чтобы оторваться от прошлого окончательно, переехал в родной Ленинград.

Будучи всю жизнь государевым мужем, вынужденным заниматься ответственной и все-таки рутинной работой, но при этом имея большую власть, он стал высокомерным, презрительно плевал через губу и никого кроме друзей юности не замечал. Никто не догадывался, что этот надменный, брезгливый ко всему миру человек сохранил мечту своей молодости, ради которой, собственно, и освободился от службы.