Покаяние пророков

Новые миллион и «мерседес» пришли быстрее, чем в первый раз, толпа из касты вновь признала в нем своего, стояла с протянутой рукой и разинутым ртом, но наученный горьким опытом Палеологов не высовывался, не давал рекламы, не играл в казино, а подыскивал партию, на которую можно было сделать ставку. Выбор был настолько велик, что глаза разбегались, подпольного миллионера встречали с распростертыми объятьями все, от крайних левых до крайних правых, и его личные убеждения не имели никакого значения.

Все жаждали единственного — денег в виде наличных, недвижимости, акций и прочих ценных бумаг. Он выбрал середину, либеральных демократов, и носил им чемоданы с деньгами до тех пор пока не понял, что партии в России — это тоже бизнес, причем самый элитный и жесткий, поскольку принадлежит все тем же торгующим на Арбате.

Государственная служба в ГУРА в этом отношении мало чем отличалась от партийного бизнеса, ибо управлялась той же кастой и по тем же законам. Сама Светлана Алексеевна когда-то продавала на Арбате цветы.

Только здесь было еще одно дополнение — с курицы, которая несла золотые яички, пытались срезать окорочка, щипали перья и даже пробовали доить: за каждую визу нужно было платить, причем количество разрешающих инстанций росло с каждым днем.

И все-таки он остался здесь только из-за любви к профессии и возможностей, которые открывались перед ним. Секретная работа, вечное противоборство с запрещающими органами лишь разогревали кровь.

Он бы никогда не ушел из управления и со временем возглавил его, не попадись ему диссертация под номером 2219.

Палеологов грубо нарушил инструкции, сделал копию, был уличен и уволен, несмотря на заступничество Балдина.

Но теперь все это не имело значения, кажется, впервые он поспел вовремя, прикоснулся к идее, никем еще не обозначенной. С монархистами он уже сталкивался и отлично знал эту вялую, самовлюбленную публику, где плели интриги, сплетничали друг о друге и с жаром обсуждали, в ком больше аристократической крови.

Вместе с тем это была единственная партия, которую, ввиду ее малозначительности, не контролировали торгующие на Арбате. Существовало и дворянское собрание, куда приходили вчерашние пламенные большевики, а ныне утлые и тоже самовлюбленные дедушки и бабушки с внуками. Старшим требовалось аристократическое общение, младшие намеревались под шумок вернуть родовые поместья или хотя бы получить некую компенсацию.