Покаяние пророков

 — Кобель в вашем дворе на цепи, а говоришь, боярышни нет. Он от хозяйки не отстанет.

— Та ж приблудился кобель!

— Будет врать-то! Ты кого обмануть хочешь, старая? Ну-ка веди в хату, показывай!

— А я вот сам посмотрю, ма или нема! — Хотел обойти, но старуха встала грудью.

— У мени в хате не прибрано! Не можно, Кондрат! Надысь постирала та трусы на бичовку развисила. Колы трусы побачить хочешь — ходи!

— Ладно, позови мне деда!

— Ой, та ж вин уторую годину лежит! Ни есть, ни пить не просит.

Комендант понял, что натиском тут ничего не добьешься, и пошел на попятную.

— Агриппина Давыдовна, я знаю, боярышня у вас. Мы с ней договорились, чтоб к вам пошла. Поговорить с ней надо!

— Ой, Кондрат, не знаю, як и подмогнуть тебе. Немае, уйшла, мабуть, у лис ли чи шо… А твою хату спалылы, ироды?

— Не могла она уйти, понимаешь? У них обычай такой: если обещала ждать в одном месте, будет ждать, хоть весь мир к чертовой матери. Умрет, а не уйдет.

Старуха горестно покачала головой, подтянула концы черного платочка.

— Який добрий обычай… Та вже ж доля наша, чоловика ждешь, ждешь… Ты у суде быв, Кондрат?

— Значит, так, Агриппина Давыдовна. — Комендант уже злился. — Передай боярышне: Юрия Николаевича, должно быть, арестовали в Москве, точно установить пока нельзя. Пусть она сидит и не высовывается. Я тут кое-какие меры буду принимать…

— А шо, Кондрат, вина настояща боярышня? — Старуха будто и не слышала просьбы.

— Как же! Родовитая.

— Я же ж думаю, та шо ее шукают?

— Передай что сказал. Пусть потерпит, подниму общественность, суд и прокуратуру, выручу я Юрия Николаевича. Утешь ее, чтоб сильно не переживала.

— Та ж передам, колы увижу, — горестно согласилась старуха, проявляя стойкость. — Мабудь, прибьется. Кобель же ж прибился…

Комендант не стал больше спорить: скрытность Почтарей сейчас была во благо. Ушел в избу к Космачу, печь затопил, картошку варить приставил и принялся наводить порядок — со своей точки зрения, поскольку у хозяина даже в самые лучшие дни был беспорядок полнейший.

Лыжниц было много, но все старые, оставленные оцеплением, и свежих вроде бы не видать. Вернувшись, привязал коня во дворе, вытащил скребки, щетки и принялся чистить.