Покаяние пророков

Вроде спокойно и в лесу за рекой, и в деревне, а если оставили человека, то он, скорее всего, сидит где-нибудь с оптикой и лишь ночью проявит себя…

И чтобы уж все дела закончить на улице, а потом затаиться и ждать гостей, пошел к столбу, щелкнул пускателем, а свет не горит, пригляделся — лампочка разбита. Или вчерашняя банда напакостила, или после уже кто-то кокнул, приготовился к ночной вылазке…

Запасные лампы были, но сгорели в доме, и достать их можно только в городе. Раздосадованный Комендант направился было в избу, но увидел: по улице человек идет, размашисто, торопливо, оступается в глубокие колеи.

— Вижу, что-то забыл? — громко спросил Комендант. — Может, новые вопросы появились?

Парень подошел вплотную, глянул растерянно и жалко.

— У нас случилась… неприятность.

— Это как понимать? — совсем уж глупо спросил Комендант.

— В прямом смысле! Приходим от вас, машины нет. — Парень совсем не держал удара, чуть не плакал. — И женщины в харчевне ничего не видели. А «фольксваген» стоял на сигнализации и напротив их окон! Незаметно угнать невозможно! Вообще никто и ничего не видел… Просто заколдованное место! Или проклятое… Назад шли, упал и разбил фотокамеру «Никон»…

— Скорее заколдованное, — уточнил Кондрат Иванович. — Милиция приезжала?

— Они сообщение приняли и все! Говорят, идите в дежурную часть райотдела, пишите заявление…

— Какая от меня помощь нужна? Говори, не стесняйся.

— Наша газета… В общем, решено провести собственное расследование. — У него все еще губы тряслись. — У нас сложилось впечатление… Налет силовиков на вашу деревню и угон машины связаны.

— Вы тоже так считаете?

— Силовики пытаются нам воспрепятствовать. Кому-то невыгодно, чтоб все это попало в прессу. А таким человеком может быть только один… Тот, что из Москвы.

— Правильно, молодец.

— Но вы сказали, он скрывал, кто, откуда…

— Не представился, но зовут его Малышев Евгений Анатольевич.

Журналист быстренько записал и слегка вдохновился.

— А кто он, известно?

— Да кое-что известно, — ухмыльнулся Комендант. — Хотя и регалии его тщательно скрывали.

— Я уверен, твоего редактора, газету и тебя съедят с потрохами. Как только назовете контору, в которой он служит, и привяжете ее к погрому.