Покаяние пророков

Если Автор прятал его в одежде, значит, бумага была важная. Сразу же удивил питерский адрес, причем город назывался по-старому, Ленинград, имя получателя ни о чем не говорило — Желтяков Герман Лаврентьевич. Палеологов вынул сильно помятый лист бумаги. Он отлично знал почерк академика, поскольку, работая в ГУРА, не однажды получал отказы или протесты из ЦИДИКа, написанные лично Барвиным.

На первый взгляд это было обыкновенное рекомендательное письмо, и, что вначале потрясло, — академик называл Космача своим учеником! Предводитель включил настольную лампу, разгладил лист и прочитал еще раз.

Обращение было явно масонским, никаких братьев у Барвина не было, а просто так употреблять это слово и называть кого-то на «ты» интеллигент номер один себе бы не позволил. В таком случае и «ученик» получает совершенно иное звучание…

Палеологов смахнул письмо и вскочил. Нет, быть не может! Барвин лично уничтожал Космача и его диссертацию, которая перечеркивала его научный багаж, заслуги и всю жизнь.

А что если это всего лишь игра на публику? Почему вдруг академик отыскал автора диссертации 2219 и призвал к смертному одру? Почему с такой легкостью ликвидировал вечный непотопляемый ЦИДИК? И письмо это написал в день смерти…

Да и умер-то лишь после беседы с Космачом!

Если Автор — ученик, то кто же такой Желтяков, к которому Барвин обращается с просьбой? «Имею честь представить моего ученика Юрия Николаевича Космача.

Космач прятал эту рекомендацию, хранил, значит, собирался ей воспользоваться?..

«Считай, это моя последняя воля…»

Последняя воля, переданная Желтякову! Не оставить без участия и наставления…

И вообще, что произошло? Умирает нобелевский лауреат и масон, который практически не скрывал своей принадлежности к вольным каменщикам и не противился, когда его называли Мастером.

Словно команду получил…

Может, не такая она простая, княжна? Как и весь Соляной Путь?..

Например, верхушка канадских духоборов, некогда переселенных Львом Толстым, оказалась давно и накрепко перевитой масонством, и вся их общинная жизнь превратилась в жизнь Ордена. На ту же участь были обречены многие секты и религиозные течения.