Покаяние пророков

Космач тоже раскланялся, натянул брюки: вынесло же его в такой час! И ведь наверняка давно стоял затаившись, подсматривал, прежде чем выйти…

— Лошадки-то твои кормятся?

— Кобылки добрые, особенно гнедая… Ты не ученый ли? А то слух был. идет нынче не один, с женой…

Вести по Соляной Тропе разносились молниеносно и необъяснимо с точки зрения здравого рассудка.

— Вот и я смотрю… А меринок у тебя прихрамывает, должно, стрелку намял.

— На ночь в глину поставь, так отойдет.

Космач достал из вьюка пачку винтовочных патронов, но отсчитал всего пять, подал встречному.

— Помолись за путников, божий человек.

У того глаза блеснули радостно: хоть и бродил с дробовиком, но винтовку наверняка имел. И если даже нет, то патроны эти были своеобразной валютой, за обойму давали соболя, пуд ржаной муки или фунт соли

— Благодарствую, — ответил сдержанно. — И помолюсь. А зовут меня Клавдий Сорока. Слышат?

На Соляной Тропе его знали все, а известен Клавдий был тем, что ходил выручать попавшихся в каталажку странников.

Если кого-то из беспаспортных кержаков задерживала милиция, он приходил в тот поселок, сдавался сам и, когда оказывался за решеткой, невероятным путем выводил оттуда своего единоверца и сам убегал. Он давно был объявлен во всесоюзный розыск, и Космач не раз видел его портреты на пристанях и вокзалах, однако Клавдий не унимался и преспокойно ходил в мир.

— Ну так прощай, ученый муж! — застрекотал Сорока.

 — Авось еще свидимся! Коли помолиться нужда, так здесь близко камень намоленный есть, Филаретов называется. Больно уж радостно бывает на нем. Ангела тебе в дорогу!

Как только встречный скрылся за деревьями, из кустов вышла Наталья Сергеевна, не торопясь стала одеваться. Космач ничего не сказал ей, лишь ругнулся про себя и начал скручивать подсохшую лодку. Ассистентка же с той поры перешла на «ты» и называла его мужем, со всеми прилагательными, — вживалась в роль.

Когда Космач пришел в Полурады, глава рода Аристарх уже покоился в колоде, и встречал их отец Вавилы, Ириней, встречал как родных: в зимней избе поселил, за один стол со своим семейством посадил. Это могло означать, что стал он теперь главой рода, хозяином, от которого, в общем-то, будет зависеть успех экспедиции. Только почему-то дивы лесной, Вавилы, не было видно.