Поход на пенсию

В мгновение ока в активной зоне реактора началась цепная реакция, вскипел теплоноситель и паровым взрывом был практически уничтожен реакторный отсек и все десять человек, находившихся в нем…

В память о тех днях остался набор болезней, который иногда вылезал наружу, как бы Стас их не прятал, не желая расставаться с любимой профессией подводника. Зато после тех событий Васильев как никто другой чувствовал всю меру ответственности за состояние реакторов, да и всего вверенного ему подводного крейсера.

Стас лично проверил показания всех приборов, после чего несколько минут смотрел на экраны контроля правого реактора.

Подчиненные стояли сзади и не могли видеть его восхищенного взгляда. Васильев как никто другой знал реальную титаническую мощь тех сил, что находились сейчас в каких–то трех метрах от него за целым набором стен физической и биологической защиты ядерного «котла».

Обойдя все отсеки, и лично проверив знания экипажа по действиям в нештатных ситуациях, Васильев вернулся на центральный пост.

— Глубина? — спросил он, не поворачиваясь к рулевым.

— Погружаемся на сто.

— Есть погрузиться на сто… — отозвался находящийся у манипуляторов управления боцман.

Тут же последовала команда:

— Рули вниз на пять градусов…

Головин почувствовал мелкую дрожь, пробежавшую по спине, когда вдруг появился и стал увеличиваться дифферент на нос. Палуба стал уходить из–под ног. Так глубоко ему еще не приходилось «нырять». На практике, на четвертом курсе военно–морского училища, ему довелось пройти одну шестидесятисуточную «автономку» на стратегическом ракетном крейсере К-433 Тихоокеанского флота, но так глубоко К-433 не нырял.

Почти всю «автономку» К-433 провел на глубине 50 метров — именно с такой глубины ракетоносец должен был, в случае получения соответствующей команды, произвести всеми своими шестнадцатью ракетами залп по целям, находящимся на территории Соединенных Штатов Америки.

— Что, страшно? — спросил его Васильев.

— Никак нет… — помотал головой лейтенант.

Дима опасливо посматривал на переборки и закрытый декоративными пластиковыми панелями борт корабля.

За бортом, всего лишь за сталью и титаном толщиной в несколько сантиметров, была смерть. Давление воды на такой глубине могло убить человека в считанные доли секунды. И если вдруг вода ворвется в отсеки ракетного крейсера…

Головин не раз видел один и тот же сон: как будто он стоит в одном из коридоров атомохода, а по коридору к нему одним мгновенным хлопающим ударом идет стена пенной воды.