Похорони Меня Ложью

— голос мамы срывается, и когда я вижу блеск слез в ее глазах и дрожь в подбородке, я готовлюсь к следующему удару, который наверняка последует. — Мы думаем, что, возможно, перевод в другое учреждение, чтобы помочь ускорить процесс восстановления, будет лучше.

Я хмурюсь, не совсем понимая, чего я ожидала, но явно не этого.

Я смотрю на дверь, ожидая, что доктор вернется с обезболивающими.

— Обещаю, что врачи позаботятся о тебе там, — говорит она, ее дрожащий голос отвлекает мое внимание от двери и обратно к ней.

— Твои мысли... они неправильны, милая.

Одинокая слеза скатывается по ее щеке, и я ненавижу себя за то, что хочу протянуть руку и стереть ее. Ненавижу себя за то, что хочу заботиться о ней, когда мне больно. Она шмыгает носом, вытирая слезу тыльной стороной ладони.

— Но они позаботятся о тебе. Это к лучшему. Когда ты вернешься, твой разум прояснится, я обещаю.

Мое дыхание застревает в горле, когда осознание осеняет меня, заставляя глаза расшириться.

— Что? — истерия вцепляется мне в вены.

Я пытаюсь выпрямиться, но мое тело отвергает это движение, и вопль агонии вырывается из груди. — Нет. Нет, это ошибка. Я не сумасшедшая. Она была там. Вы должны мне поверить! Я знаю, что они с ней сделали!

Лицо мамы сморщивается, и плотина рушится, когда слезы катятся по ее щекам.

— Ты нуждаешься в помощи, Мэдисон, — шепчет она.

Мое сердце разрывается в груди, и гнев, который я пыталась похоронить все свое детство, поднимается на поверхность.

— Меня зовут Маккензи! — кричу я, пугая и ее, и отца. — Я Маккензи! Только не Мэдисон. Я не она! Когда ты перестанешь хотеть, чтобы я стала ею?

Мой отец вскакивает на ноги, его лицо искажено гневом.

— Когда ты перестанешь притворяться ею! Мы пытаемся тебе помочь!

Слезы текут из моих глаз, и боль, пронзающая грудь, усиливается.

— Ты не хочешь мне помочь, ублюдок. Ты никогда не заботился обо мне. Признай это!

Медсестры врываются в палату при звуке наших повышенных голосов.

Я нахожусь в истерике, когда они собираются у моей кровати, прижимая меня. Моя мать плачет в углу, наблюдая, как они усмиряют меня. Отец качает головой, словно не может поверить, что до этого дошло, и последнее, что я вижу, это склонившегося надо мной доктора, его озабоченное лицо — неприятная реальность.

— Все будет хорошо, Мисс Райт. Это все к лучшему, вот увидите.

Темнота поглощает меня полностью, и, в отличие от прошлого раза, я приветствую ее.