Спотыкаясь, я выхожу из комнаты, не обращая внимания на беспорядок на кровати или на балконе. Мой взгляд останавливается на толстой стопке бумаг, аккуратно разложенных на кофейном столике. Те самые, которые Маккензи умоляла меня прочесть. Вопреки здравому смыслу, я опускаюсь на диван и хватаю толстую стопку, выражение отвращения искажает мои черты. Я обмахиваю страницы веером и вижу, что каждая заполнена словами. Возможно, еще больше лжи.
Ложь поверх лжи это все, на что она сейчас способна.
Я стискиваю зубы, просто думая об этом.
Парни были правы, и я ненавижу тот факт, что заступился за нее. Я привел ее в свою жизнь, почти поручился за нее, и они были правы с самого начала. Она была именно такой, как о ней говорили, — нашей погибелью и моим падением. Каждый раз, вспоминая этот случай, я задаюсь вопросом, не было ли все это обманом. Играла ли она со мной с самого начала, или была так же глубоко погружена, как и я, и просто не могла найти свой собственный выход?
Это дилемма.
Маккензи появилась в моей жизни не вовремя. В то время, когда я не искал любви или чего-то большего, чем просто секс. Я не занимался отношениями. Меня не волновали девушки и их чувства. У меня имелись свои проблемы, свои секреты и скелеты в шкафу, через которые мне нужно пробираться. У меня есть обещания, которые я давал, и обещания, которые я намеревался сдержать. Я был человеком слова, и гордился этим, и само присутствие Маккензи в моей жизни поставило все это под угрозу. Она изменила все так быстро и тихо, что я не заметил, как это произошло.
Она заставила меня захотеть поменять правила ради нее, и в этом заключается проблема. Девушки не встают между Дикарями, но она почти встала.
Теперь у меня одно намерение, и оно заключается в выполнении своего слова. Я никогда не нарушал обещаний, особенно перед братьями. Если бы Маккензи знала, что для нее хорошо, она бы держалась подальше.
Взвесив тяжелую стопку страниц в руках, я играю с идеей выбросить, но, кажется, не могу заставить себя сделать это.
Вместо этого я открываю первую страницу и уже собираюсь начать читать, когда кто-то стучится в мою дверь. Разочарованно хмыкнув, я швыряю стопку обратно на кофейный столик и распахиваю дверь с такой силой, что в этом нет необходимости.
Маркус протискивается внутрь, меряя шагами пол. Я позволяю двери захлопнуться, не обращая на него внимания. Схватив еще одну бутылку ликера из бара, я возвращаюсь на свое место.
