Поклонник

Матвей с трудом осматривается и понимает, что находится в полутемном сводчатом помещении без окон и с неясными изображениями на потолке и стенах, похожими на росписи в храмах. Рядом с ним еще несколько железных стульев, но пустых. Пахнет гнилыми цветами – повсюду горшки с засушенными мертвыми розами.

Последнее, что Матвей помнит: Ангелина, сидящая на заднем сиденье машины, которая хочет его поцеловать. Помнит глухую ярость, сжавшую его в своих тисках, помнит удивление, страх, снова ярость, из-за которой он перестал себя контролировать.

От нее не пахнет ванильным мороженым. Ее запах – пионы и какао, а еще – масляные краски. У нее другая мимика и другой взгляд – острый, терпкий. На шее – маленькая родинка, которую он раньше не замечал. И нет крохотного шрамика на ладони. Это не Ангелина Ланская. Не его принцесса, которую он любил и ненавидел, а другая девушка с ее лицом и фигурой.

Матвей понял это, хорошо присмотревшись к гостье. И многие вещи стали ему ясны всего за какое-то короткое мгновение. Эта девушка целовалась на видео с Габриэлем. Эта девушка была даймоном в «Легионе». Эта девушка убила его брата, а потом что-то сделала с ним и привезла в это странное место.

Матвей пытается освободиться, но все попытки тщетны – он крепко привязан к железному стулу. Он должен это сделать, чтобы спастись самому и спасти Ангелину. И сколько бы он ни старался, все его усилия тщетны.

– Зря стараешься, – слышит он вдруг знакомый голос.

Вспыхивает теплый свет, слепящий глаза, и на расписных сводчатых стенах оживают ангелы – их глаза заколочены, а рты – зашиты. Но не это пугает Матвея, а совсем другое. К нему неспешно приближаются Стас и Габриэль с девушкой на руках. Он осторожно несет Ангелину, которая находится без сознания.

– Что ты с ней сделал? – в бешенстве хрипит Матвей, снова и снова пытаясь высвободиться.

Вены на его руках вздуваются, на лбу выступает пот. Не получается.

– Ничего, – спокойно отвечает Габриэль и усаживает беспомощную Ангелину на стул, Стас помогает ему привязать и ее.

– Отпусти ее, ублюдок! Отпусти немедленно! Ты слышишь? Иначе я тебя убью! Клянусь, что убью!

В Матвее просыпается зверь, готовый рвать и терзать врагов. И его голос все больше становится похож на рык.