Поклонник

А все это время я жила в клетке изо льда, которую воздвигла сама для себя. Я не знаю, что будет дальше.

Я хочу наслаждаться жизнью. Хочу бежать по вересковому полю так, чтобы нежные малиновые соцветия касались моих коленок, хочу вдыхать аромат горьковато-пряного меда, хочу пить солнечный свет, черпая его ладонями. Искристо смеяться, ловить губами капли летнего дождя, держать за руку того, чьи губы, сотканные из бархата, дарят прохладные поцелуи. Наверное, я и любить хочу. Я могу себе это позволить?

Пока что я это рисую акварелью.

И не могу остановиться. Не считаю часов, не знаю времени, не замечаю голода и жажды, просто рисую. Рисую до самого прихода Матвея. Он звонит в дверь, и я, погрузившись в собственные эмоции, не сразу слышу этот звук. Понимаю, что что-то не так, когда он начинает долбить в дверь.

Я открываю ему, и он заходит в мою квартиру, словно к себе домой. Сегодня на нем нет костюма и до блеска начищенных ботинок – обычные джинсы, черный лонгслив с круглым вырезом, кожаная куртка и кроссовки.

– Почему не отвечаешь на звонки? – с порога спрашивает Матвей.

Его тон, разумеется, неприветлив.

– Я была занята, – сдержанно отвечаю я.

– Чем? Спасала планету? Если чем-то другим, менее важным, то это не оправдание. Всегда отвечай на мои звонки. Я звонил тебе всю ночь и все утро.

– Я действительно была занята."

"Его кофейные глаза насмешливо на меня смотрят.

– Я беспокоился. Думал, вдруг с тобой что-то случилось. Прихожу – ты в порядке, вся такая высокомерная. Чувствую себя идиотом.

– Я высокомерная? – удивленно спрашиваю я.

Никогда себя такой не считала. Он издевается?

– А как иначе называется такой игнор? Высокомерием. Поверь, не все могут игнорировать меня, усмехается Матвей. – А ты крепкий орешек, Ангелина. Любишь играть людьми, которые за тебя беспокоятся?

– Прости, пожалуйста. Я всю ночь рисовала, каюсь я. – Зачем ты пришел?

Матвей молчит – какой же он все-таки непонятный! Я пожимаю плечами, разворачиваюсь и иду в гостиную. А он приближается ко мне сзади и вдруг обнимает за плечи, прижимая спиной к своей груди и уткнувшись носом в шею.

Это безумно приятно и тревожно одновременно.

Люди не должны поворачиваться к врагу спиной слишком беззащитными становятся. Матвей мне не враг, но и не друг. Он человек, от прикосновений которого подгибаются ноги.

– Ты что? – спрашиваю я испуганно.

– Постой со мной так. Пожалуйста, – шепчет он.

И я стою, вновь ощущая аромат свежести, озона и горьковатого кленового сиропа.