Покоренная судьбой

Если Фамилия хочет мира, вы доставите их нам на чертовом серебряном блюде, или мы ворвемся в Нью-Йорк и заберем их сами, но тогда вы можете пинать мир на прощание.

Невио открыл дверь в комнату Греты. На мгновение его выражение смягчилось, и это было так странно видеть на его безумном лице, что это напугало меня больше, чем его убийственный взгляд.

— Ты нужен Грете. Не знаю, что она в тебе нашла. Неужели ты хочешь осложнить отношения между вами только потому, что настаиваешь на том, чтобы самому убить эту шлюху? Если бы кто-то из наших напал на твою сестру или мать, ты и твой отец настояли бы на том, чтобы самим назначить наказание.

Когда мой отец и Нино узнали о прошлом Киары, ты позволил им применить наказание. Это наша месть. Ты знаешь, что Грета не захочет, чтобы кровь твоей жены была на твоих руках. Скорее всего, она хотела бы, чтобы шлюха жила.

Я смотрел на ее спокойное лицо, понимая, что он прав. Даже после того, как Крессида забрала у Греты самое дорогое, она все равно не захочет, чтобы я ее убил.

Грета была слишком добра. Новая волна жгучей ярости обрушилась на меня. Крессида не должна была трогать Грету. Речь не шла ни обо мне, ни о ее проклятом сердце. Она хотела защитить свой статус в Фамилии. Она зашла слишком далеко.

Римо ничего не сказал, только подошел к Грете и поцеловал ее в лоб. — Mia cara. Мир сгорит ради тебя. Мы сожжем его дотла.

Римо выпрямился и пристально посмотрел на меня. — Где? Мы найдем ее в любом случае. Только от тебя зависит, убьем ли мы каждого солдата, стоящего на нашем пути, и всю ее чертову семью.

Крессида была моей женой. Если Фальконе убьют жену будущего капо, наши солдаты потребуют мести, и мир станет далекой мечтой.

— Мы не знаем, была ли вовлечена вся ее семья. Ее отец — да, но я сомневаюсь, что ее мать знала.

Невио насмехается. — Ее семья виновата. Они вырастили ее и они явно не справились. Они заслуживают смерти. Конец долбаной истории.

— Дай мне позвонить отцу. — Это будет тяжелой пилюлей для желудка. Фальконе хотели отомстить, я тоже.

Ничто и никогда не воздаст должное тому, что потеряла Грета.

Отец взял трубку после второго звонка. — Амо?

— Это был Антоначи. Крессида попросила его напасть на Грету. Несколько его людей участвовали в этом.

Если бы я хоть раз подумал, что Грете грозит опасность, я бы убил Крессиду в тот день, вместо того чтобы рассказать ей о разводе. Я жалел, что не задушил ее своими погаными руками. Новая волна ярости и чувства вины пронзила меня.